Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 36 – Екатерина Насута

Выдох.

— А первый ответил, что выбор сделан давно. И к сожалению, вся сила мира не способна изменить последствия этого выбора. А потом куда спокойнее заявил, что я нужен. Что работы ещё много, а хороших специалистов, наоборот, мало. И раз уж здесь всё закончено, то имеет смысл перевести нас в другое место.

— Усадьба, — сказал мальчишка. — Папа, я тоже слышал. Он сказал, что перевести в Усадьбу. Что оттуда мы точно никуда не денемся. А второй сказал, что вопрос рассматривается. И надо ждать. А тот спросил, чего ждать. А второй ответил, что пробного запуска. Что образцы отловлены. И скоро доставят. И что после этого запуска и будет всё понятно. Вот… они ушли. И несколько дней было тихо. Приходили, но только, чтобы убрать или еду оставить. А потом нам принесли лимонад. И мы уснули. И спали, наверное, долго… не знаю, сколько. А когда проснулись, то было тихо. Тихо и темно. Очень тихо. И очень темно. И… и спать хотелось. Я был такой уставший, как никогда раньше. А спать не мог. Хотел, но не мог. И просто лежал. Не шевелился. Папа тоже не шевелился почти. И никто не приходил. Мы ждали, ждали, а никто всё равно не приходил. Ни первый, ни второй, ни третий, который с конфетами… а потом папа умер. И я подумал, что тоже умру, если не доберусь до решетки. И добрался. Но всё равно умер. Вот…

У меня ком к горлу подступил.

— Но я знаю, почему так случилось. Потому что она выдала. Правда, Анечка? — мальчик повернулся к ней. И девица отшатнулась. — Ты подала знак им знак. И что они сделали? С тем, кто собирался нам помочь?

— Ты опять врёшь!

— Нет! Я понял. Сейчас понял. Ты… ты тогда отказалась пить! Лимонад. Никогда не отказывалась, даже там, раньше, а тут… папа — это она! Она виновата!

— Тиша, — Глыба обнял сына. — Это уже не имеет значения. Карп, спасибо.

— За что?

— За то, что пришёл. И отпускай нас, некромант. Тогда у вас будет ещё время. Спрашивайте. И так, чтобы ответила.

— Мир тебе, — произнёс Шувалов. — И тебе, дитя. Спасибо за помощь.

А вот с душами он держался совсем не так, как с людьми. И поклон этот был искренним. Потом взмах рукой, словно росчерк пера, и воздух чуть вздрагивает, а я слышу эхо тёмной силы.

И души растворяются.

Кроме одной.

Аня, Анечка… чтоб тебя.

Она же, поняв, что осталась одна, срывается на крик. И крик этот рождает эхо. И уже кажется, что она, душа, повсюду и сразу. И даже я затыкаю уши руками, а Карп и вовсе складывается пополам, и Николя подхватывает его, что-то суёт в руки. Целительская сила здесь пахнет мятой, и запах этот напрочь чуждый миру.

— Хватит! — а теперь Шувалов зол. И окрик его подобен плети.

И плеть же в руке щёлкает, преодолевая границы кругов, разбивая вопль и позволяя мне вдохнуть.

— Решай, девочка, — Шуваловская плеть, созданная из живой тёмной силы, вьётся змеёй. И Анечка, застыв изваянием, не способна отвести от этой чёрной гадюки взгляда. — Ты или говоришь сама, или он уходит, а я запечатываю твою душу здесь.

— Дядя…

— Ты это заслужила, — перебил Шувалов. — Так что думай.

— А если я скажу? — она поднимает взгляд. И глаза её черны, что омуты. Что-то мне кажется, с этой душенькой не всё так ладно.

— Я подарю тебе покой.

— А жизнь? Я не хочу покоя! Я хочу жить!

— Свою жизнь ты сама разрушила. И не только свою. Поэтому выбор простой. Покой или останешься здесь.