Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 167 – Екатерина Насута

Камней становится больше.

И вот уже трава сползает драным одеялом, из-под которого выглядывает каменное основание. Чего? Кто бы знал.

Я даже остановился.

Ненадолго.

Тем паче и Тимоха перестал убегать.

— Тим, это всё, конечно, офигеть, до чего интересно, но…

Голос сипловат. И горло дерёт. Местный тягучий воздух, которым тяжело дышать, сделался вдруг ещё и сухим.

Камень хрустит.

Белый.

И белизна эта яркая, как снег под солнцем, хотя тут ни снега, ни солнца. Но щурюсь, прикрываю глаза, чтобы не ослепнуть. А заодно осматриваюсь.

Круг.

Неровный — степь пытается прикрыть его, и края давно ушли под полотнище травы. Но он всё равно держит кривую эту границу. Чуть дальше из белизны поднимаются остатки четырехгранных то ли колонн. Одна сохранилась выше моего роста, но трещины уже разрезали белизну, поэтому оставалось ей немного.

Я не удержался, потрогал, ощутив под пальцами зеркальную гладкость.

Надо же…

А вот за границей этих колонн пол уходил вниз, причём уклон, вначале едва заметный, с каждым шагом становился всё более ощутимым. При этом камень основания не утрачивал цельности. Здесь не было не то, что трещин, намёка на них. Будто просто кто-то взял и выплавил в центре углубление. А уж в нём и воздвиг очередной четырёхгранный постамент, правда, расколотый пополам. А из трещины сочилась чёрная жижа, и её в каменной миске набралось прилично так.

Я нервно обернулся, убеждаясь, что все-то тут на месте…

И дёрнул Тьму, показав ей картинку.

— Хорошо. Сила. Пить. Ты. Пить.

Я?

Что-то не было у меня желания пробовать на вкус эту штуку.

А вот у Тимохи собственное мнение имелось. Он, присев на корточки, пальцы в жижу засунул, поднял и, склонив голову на бок, смотрел, как стекают с них тонкие нити.

— Тим, погоди, — я попытался отстранить братца, но проще гору сдвинуть. — Стой…

Кто б меня послушал. Пальцы пошли в рот и Буча радостно свистнула. А Тимоха снова протянул руку, зачерпнув жижу полной горстью. Когда же я вцепился в эту руку, просто проворчал что-то недовольное и стряхнул. Легко так.

Чтоб…

— Что происходит? — Мишка, само собой, в стороне не остался. И не один пришёл. Правильно, разделяться в нынешних условиях глупо, но и тащить всех сюда не хочется. Правда, Воротынцевские вряд ли что-то увидят, но всё равно. — Люди нервничают.

— Так, заминка небольшая. Сейчас решим.

Тимоха облизывал пальцы.

А вот тени есть эту жижу не спешили. Буча фыркала, тянула лапами, раздирая её на тонкие нити, но и они доставались Тимохе.

— Кое-что обнаружили. Сейчас…

Тьма проплыла рядом.

Твари на небесах никуда не подевались, но пока не торопились опускаться. Чтоб… я поворачивался и оступился, нога сама пошла вниз, потому как клятая поверхность оказалась скользкой. Зато внизу и жижи набралось прилично. И вляпался я в неё, прям целиком с горки съехал.

Тимоха, ухнув, сел на задницу и отправился следом. Ну ему тесновато кататься, но зато теперь он получил возможность пить прямо из лужи.

— Миш, а у тебя фляги нет часом?

— У меня есть, — Воротынцев подал свою. — Если что, не претендую.

Не хватало, чтобы он ещё на что-то там претендовал.

— Спасибо, — впрочем, что бы я там ни думал, вежливость — это вежливость. Воду я вылил, а вот флягу опустил на самое дно, слегка наклонив. И на поверхности жижи образовался весьма характерный пузырь воздуха.