Онлайн книга «Громов. Хозяин теней. 7»
|
Из воспоминаний бывшего крепостного [1] В госпиталь мы вернулись уже на рассвете. Лето ещё. Ночи короткие. И в целом-то как-то ночь пролетела, а я и не заметил. Спать охота. Вот реально охота и настолько, что все мысли не о том, как отыскать этих самых философов, а как бы до кровати добраться и рухнуть мордой вниз, можно и не раздеваясь. Но только пожрать ещё. Такое вот чудесное состояние, когда не знаешь, чего именно хочется больше. Демидов, кажется, тоже раздумывал над чем-то схожим, один Михаил Иванович выглядел нехарактерно бодро и, не побоюсь того, жизнерадостно. Последнее особо отвратно, поскольку жизнерадостность прорывалась в нём всплесками света, пусть и терпимого, но всяко неприятного. От света этого Ворон вздрагивал и прикрывал глаза. И морщился. И шёл за дознавателем, что телок на верёвочке. Ни слова, кстати, не сказал, когда мы появились. Да и сейчас вон, молчит. — Мы, — сказал Михаил Иванович, когда впереди показалась больничная ограда. — В одно место прогуляемся. — Куда? Гулять мне в кои-то веки не хотелось. И от одной мысли, что придётся куда-то ещё идти, становилось тошно. — Есть здесь неподалёку храм, хорошее, светлое место. Там и помолимся во спасение души. А вы вон, идите. Чай, Татьяна Ивановна в беспокойстве пребывает. Нехорошо. Точно издевается. В беспокойстве. Прибьёт, а потом выскажет всё, что обо мне, бестолковом, думает. — Идите, идите, — иным тоном повторил Михаил Иванович. — Тут уж не ваша забота. Видите, плохо человеку. Ворон и вправду был бледен, а из носа кровь текла, причём давно уже. Он этот нос и заткнул рукавом, да так и брёл. Тут же, у ограды, покачнулся и был подхвачен Михаилом Ивановичем. — А станет лучше? — Если будет на то… Воля Божья. Ну-ну. — После расскажу, — Михаил Иванович не стал отмахиваться. — Чего смогу. Хочу показать его одному человеку, который, возможно, сумеет помочь. Киваю. Ну, раз так… — Да и беседу продолжим более обстоятельно. И уже не с Михаилом Ивановичем, надо полагать. — В школе-то чего говорить? — В школе… — тут уже он задумался, явно понимая, что школу из поля зрения выпустил. — А пока, пожалуй, и ничего. Воскресенье ныне? Вот к концу дня и станет ясно, что да как… Понятно. И не понятно. Не только мне. — Сав, а куда он его потащил? — поинтересовался Демидов, глядя вслед Ворону, который и вправду не столько шёл, сколько висел, поддерживаемый рукой инквизитора. — Без понятия. Но я туда точно не хочу. Думаю, он сталкивался с чем-то подобным. Или не он. Я ж не всеведущий. — Ну да… — Серьёзно. Синод — организация большая, и с тварями они не одно столетие воюют. Я из их только вот с Михаилом Ивановичем и знаком. И то… у него свои сложности имелись. Или ещё имеются? В общем, сложно всё и не понятно. — Отец говорит, что Синод давно уже позабыл, кому служит, что не небесной, но земной власти желает. — Может, и так. Политика — ещё то дерьмо, — говорить про политику не хотелось. Утро принесло туман, такой вот зыбкий и лёгкий, прикрывший город вуалью. И в этом тумане звуки распространялись далеко, при том дробясь и искажаясь. Он размывал и очертания зданий, наполнял улицу, стирая следы пребывания людей. Он проглотил и Михаила Ивановича с Вороном. — Это точно, — Демидов подавил зевок. — Я бы сожрал чего… |