Онлайн книга «Громов. Хозяин теней 6»
|
— Мозг — структура с одной стороны крайне хрупкая, с другой — имеющая невероятный запас прочности. Он состоит из огромного количества клеток, каждая из которых связана со многими другими. И число этих связей стремиться к бесконечности. Так считал мой наставник. Он же и полагал, что именно благодаря этим связям, у мозга и имеются резервы. Слушали его внимательно. Даже я. — До него считалось, что любые повреждения мозга необратимы. Специфика нервной ткани такова, что она слабо воспринимает нашу силу, да и реагирует на неё крайне нестандартно. Скажем, я могу подвигнуть организм зарастить раны, восстановить клетки кожи, мышцы. Ускорить срастание переломов. Остановить кровотечение или восстановить сосуды. Но когда речь заходит о мозге, это всё оказывается бесполезно. Мой наставник полагал, что каждый участок мозга за что-то отвечает. И потому при ранениях важно не столько то, как глубоко это повреждение, сколько то, какие участки задеты. К примеру, в его практике был человек, в которого стреляли. И пуля прошла через левый висок и вышла у правого глаза.[64] Что-то мне даже слушать про такое было больно. — Человек не только выжил, но и остался на службе, сделав при том неплохую карьеру. Известны случаи, когда выживали после удара саблей или шашкой, когда сносили часть головы. Когда человек падал на гвоздь и тот входил в мозг. Или вот, что удивительно, человек даже выжил после того, как железный лом пробил насквозь его голову.[65] Орлов поёжился. А меня, честно говоря, замутило. Всё-таки целители — люди своеобразные. Жуть же рассказывает, но вдохновенно, отчего мурашки по спине бегут. — В то же время известны и другие случаи, когда малейшее повреждение мозга, даже такое, которое оставляет череп целым, приводит к немедленной смерти, — продолжил Николя. — И между этими двумя крайностями есть огромное количество случаев. Где-то пациент после травмы головы утрачивал способность видеть… Как я. — … хотя глаза его оставались целыми. Где-то раны оборачивались глухотой, немотой или неспособностью говорить внятно. К счастью, сейчас наука продвинулась в этом направлении. Мой наставник сам составлял неврологическую карту, которая позволяла бы оценить возможные последствия травм или же, напротив, установить наличие этой травмы по косвенным признакам. Извините, я немного увлёкся. Так вот, ваш дядя, конечно, пострадал. И сильно. Однако он не умер. Более того, он сохранил нормальную подвижность тела. Зрение. Слух. Речь? — Он… иногда говорит, но не понятно, что. — То есть, способность произносить звуки. Савелий, я вижу твой вопрос, но это разные случаи. Пусть похожие, но разные. У Демидовых явное органическое поражение без вмешательства иной стороны. Надеюсь, эта информация… — Не тайна, — отмахнулся Яр. — Значит… но тогда почему… — Организм сам затягивает раны. Даже такие. И более того, стремится компенсировать утрату. Наставник пытался показать, что порой одни части мозга могут брать на себя роль других. Это медленный процесс, но возможный. Даже естественный. А вот теперь Яр и дышал-то с опаской. — К сожалению, у меня нет медицинской карты или каких-то записей, чтобы сравнить параметры. Да и ваш дядя пока не в том состоянии, чтобы проводить тесты. — А потом? — Потом… потом, думаю, мы побеседуем отдельно. |