Книга Громов. Хозяин теней 6, страница 147 – Екатерина Насута

Только по нему этого не заметно.

Дядя был худ. Я бы сказал, что болезненно худ.

— Только не понятно, куда оно девается.

— А целитель? — поинтересовался Елизар, выбираясь из-за стола.

— Наш говорит, что бывает и такое. Что он просто не чувствует сытости. Поэтому вот…

Третий пряник дядя доедал уже медленней.

Сытости, значит, не чувствует? Может, и так. Тут я не спец. Мне другое интересно. Если он ест столько, как сейчас, то куда оно девается? Почему он такой вот…

Я выпустил Тьму, и дядя перестал жевать. Взгляд его до того рассеянный, скользивший по комнате, вдруг замер. И лицо преобразилось.

— Хр… — он вытянул руку, указывая на тень. — Хр-р!

Сам он вскочил, расплескав чай, едва не выронив пряник, и вытянул руку.

— Тихо, дядя… — Яр растерялся. — Это… это свои!

Я дёрнул Тьму, убрав из мира яви.

— Яр, а раньше он тени видел?

Дядя сполз со стула и подошёл ко мне. Двигался он вполне уверенно, и плечи вон расправил. Я поднялся навстречу.

— Сав, я…

— Спокойно, — прервал я Яра. — Не мешай. Мне он не навредит. Так видел?

— Нет. Это не наш дар. Мы… немного слышим. Вроде как. У меня пока не получается, но отец говорил, что если дар развивать, со временем пойму, как оно.

Если.

Он остановился рядом. И голову чуть наклонил, разглядывая меня с интересом. А я в свою очередь разглядывал его.

Чистый. И выбрит, пусть не до блеска, щетина всё равно проступила, однако это скорее его особенность, чем недосмотр. Пахнет от него вовсе не болезнью, но туалетной водой. Костюм пусть в крошках от пряников, однако без пятен, да и шит по фигуре. Только пуговицы несуразно крупные.

Дядя протянул руку и коснулся моего лица. А я… я прислушался.

Ничего.

— Хр?

— Я охотник, — я смотрел в его глаза.

Пустые? Отнюдь. Скорее… такое вот странное ощущение, вроде бы и присутствия, и в то же время это вот присутствие далёкое, что ли?

Какое-то… не такое?

Не как у Тимохи.

— Это моя тень. Можно, я её выпущу? — я коснулся его пальцев и позволил тьме просочиться, не целиком, но мягким туманом обнять руку. Дядя вздрогнул, но не шелохнулся. И только упрямо сжал губы.

Надо же.

Тьма пробралась дальше.

И… чтоб, я не целитель, но я чувствую искру жизни в этом теле. Живую. Яркую, но… истощённую какую-то?

А вот присутствия иного мира — нет, не чувствую.

Я первым разжимаю пальцы, и дядя отпускает руку с некоторым сожалением.

— Хр? — получив свободу, он вытащил пряник, поглядел на меня с некоторым сомнением, но кусочек отломил. А я не стал отказываться.

— Спасибо, — я сунул кусок в рот. И Демидов-старший последовал моему примеру. А потом, развернувшись спиной, направился к столу. И снова как-то сгорбился, осунулся, точно стержень из него вытащили.

— Яр?

— Да что я? Я сам не очень понимаю… Сав?

— Я тоже не целитель, — я покачал головой. — Но если его при обвале так, и там прорыв был, твари. Может, это и сработало. Я читал, что некоторые воспоминания сильнее прочих. Вот. Тогда ж его по голове и жахнула, так?

Яр кивнул.

— Вот оно и запечатлелось. Или сдвинулось. Он тень увидел, оно и потянуло за собой остальное.

Дядя, сидя за столом, хлебал чаёк и жевал пироженку, не обращая внимания на крошки, которые сыпались на скатерть.

Вот только…

— Хотите? — Елизар протянул ему корзиночку. И заработал полный недоверия взгляд. — Она вкусная.