Книга Громов. Хозяин теней 5, страница 78 – Екатерина Насута

— Капли выкинула?

— Сразу.

— И как Роберт отреагировал?

Татьяна замялась и отвернулась. Я следил за тем, как меняется выражение её лица. Недоверие. Сомнение. Обида. И злость.

Злость — это хорошо.

Очень хорошо.

— Я не сразу ему сказала, — заговорила она снова. — Было неудобно. Он ведь тратил время. Силы. И стоили они немало. А я так… но как-то через несколько дней он сам понял. Спросил, почему я не использую. И пришлось признаваться. Он очень сильно переживал. Тогда я решила, что за меня. Ругал даже. Говорил, что у любого лекарства есть свои особенности. Что надо только привыкнуть. И что я напрасно себя мучаю, что терпеть боль вовсе не обязательно, что без лечения она будет лишь усиливаться.

— А это воспаление… Николай Степанович его убрал?

— Да. Он ещё удивился, почему оно вовсе не прошло. Сказал, что мой организм вполне способен был справиться самостоятельно.

И справился бы, если бы кто-то раз за разом не вмешивался в его работу. А говорят, что целители — добрые самоотверженные люди.

— Знаешь, если бы не Птаха, я, возможно, и послушала бы… но без неё, это как… как без части себя. Ты же понимаешь?

Прекрасно. И тихо радуюсь, что Птаха у неё была. Чуется, дрянь, которую Роберт Татьянке подсунул, не совсем от боли.

— Так, а с женой что? Была она или нет?

— Случайно вышло… не подумай, что я следила за ним.

— И в мыслях не было.

— Прогулки отвлекали. Когда ходишь, оно как-то… легче, что ли? И Тимофею полезно. Он тоже гулять любил. Смотрел всё. Мне даже порой начинало казаться, что он того и гляди узнает… он ведь бывал здесь. Мы в центр выезжали. Не подумай, с Еремеем…

— Не думаю. Правильно делали. Гулять — полезно.

Ещё бы знать об этих прогулках. Хотя… в них ничего ведь дурного нет. Вот Еремей и не докладывал.

— В тот раз мы отправились в ботанический сад. Там очень красиво. И так… спокойно. Тимофею нравилось рисовать. Особенно Викторную оранжерею любил. Я его оставляла, когда он увлекался, то это надолго… честно говоря, я и не знала, что он умеет рисовать так, — Татьяна провела пальцем правой руки по белоснежной ладони левой. — Я и позволила себе прогуляться. Там сад огромный. Я несколько увлеклась. И услышала голос. Я сразу его узнала. Роберт… он был не один.

Это признание далось нелегко.

— Я не подсматривала!

Примерно так же, как я не подслушивал. Но киваю с серьёзным видом.

— Просто… просто получилось, что… эта девушка показалась мне очень бледной. Болезненной тогда. И нервной до крайности. Она говорила что-то. И голос такой… визгливый… Роберт же пытался её успокоить. Потом обнял. Поцеловал.

— А ты?

— А я ушла. Я… мне было неловко.

Это она зря, конечно. Нет бы остаться, послушать, о чём там вообще речь. Но Татьяна у нас для подобного слишком порядочна.

— А как ты узнала, что это его жена?

Теперь щёки сделались не красными — пунцовыми.

— Я… спросила… в следующую нашу встречу он заговорил о том, что испытывает ко мне нежные чувства.

Падла какая.

— А я… я сказала, что это неправильно. Что я видела его в парке с… другой женщиной.

— И тогда он сказал, что это его жена?

— Именно.

— Но на нежные чувства наличие жены не повлияет? — точно падла, а ведь Мишке он сразу не понравился. И хорошо, что братца здесь и сейчас нет, потому что, чую, не удержался бы он.