Книга Громов. Хозяин теней 5, страница 68 – Екатерина Насута

— Доходчиво? — подсказал Мишка.

— Пожалуй… откуда она вообще появилась? И эти идеи… — Татьяна прижала щётку к губам и так замерла, прикрыла глаза. Вторая рука её поднялась и фарфоровые пальцы коснулись виска. И потянула тьмой, а потом раздался голос сестры, но в то же время не её. — …теория, конечно, любопытная, однако есть и слабые места… да, Сократ, я не отказываюсь. Эксперимент, безусловно, покажет. Но ты ведь понимаешь, что в данном конкретном случае одних теней будет недостаточно. Ты что здесь делаешь? Сократ, погоди минутку…

Она снова болезненно морщится и рука падает, чтобы взлететь к носу, подхватывая яркие капельки крови. Татьяна пытается сделать вдох, но словно замирает, не способная шевельнуться.

Вскакивает Мишка.

И стул, опрокинутый им, падает на пол.

— Тихо, — я дотягиваюсь до Татьяны. — Это просто воспоминания. Давай. Вдох…

Мишка кладёт ей руки на плечи и повторяет:

— Выдох. И вдох… — взгляд его полон ужаса и, кажется, он готов сорваться, бежать, звать целителя, но Татьяна послушно втягивает воздух. Вдох сиплый и долгий, и сменяется приступом кашля. А ещё она моргает и из глаз сыплются слёзы.

И она позволяет Мишке обнять себя, утыкается в его плечо, правда, тотчас виновато говорит:

— Кровь… останется. Вымажу.

— Не страшно. Всё хорошо…

— Хорошо.

— Тань, ты…

— Дура? Да? Мне показалось, что я что-то такое слышала, а не помню, что конкретно. И я Птаху попросила, а она… она не виновата.

— Конечно, нет, — я и сам выдыхаю с облегчением. — Сейчас пройдёт. Это… гадостно, но пройдёт.

— Да. Зато я вспомнила. И не только этот момент. Я… сейчас. Я уже в порядке. Спасибо.

Ага. В порядке она. Вот… вот предупреждать же надо! У меня, между прочим, тоже нервы имеются. И они давно уже не железные. А тут вот… вот… в общем, сказать бы, да молчу, прикусив язык.

— Я от няньки часто убегала. Пряталась. Почему-то очень любила в кабинете… нет, не отца, — Татьяна прижала платок к носу. — Тогда у отца своего кабинета не было. Телефон провели. И сначала аппарат стоял внизу, в холле. Такой столик мраморный. А потом отец сделал так, что телефонов стало несколько.

Ну да, понимаю.

Обсуждать дела тайного ордена в холле, наверное, не очень удобно было.

— И один в кабинете… дяди кабинет… он просто на первом этаже. А на второй уже позже протянули. Не знаю, почему во флигеле телефона не было?

— Может, провода было далеко тянуть? — предположил Мишка, не отступая от сестрицы. — У нас… у Воротынцевых то есть, в особняке тоже один аппарат стоял в холле. Там ещё когда-то специальный лакей стоял, обученный отвечать на звонки и докладывать.

Он грустно улыбнулся.

Скучает?

— Чуть позже поставили ещё два, но по первому этажу. И недалеко. Что-то там с передачей сигнала связано. С охранными системами, кажется, они то ли глушили, то ли мешали. Звук искажался. А лет пять тому дед аппараты сменил, тогда-то в его кабинет и протянули.

— Возможно, — Татьяна платок убрала и потрогала переносицу. — Я… я помню дверь. Она никогда не закрывалась. Наверное, дядя позволил сделать из кабинета переговорную… кажется. Не уверена. Запах помню. Дядя курил и носил в кармане баночку с монпансье. И они всё равно пахли табаком. Он сам…

Голос дрогнул.

— Я любила эту комнату. Шторы всегда задёрнуты. Не плотно, так, чтобы и не темно, и не светло. Шкафы. А на них, вместо книг, разные интересные штуки. Камни вот. И ещё альбом с сухими цветами. Как понимаю, это ботанический атлас. Дядя приносил цветы, оттуда, из-за кромки, а его жена зарисовывала. Дома… дома остались где-то их… а я вот забыла.