Книга Громов. Хозяин теней 5, страница 37 – Екатерина Насута

По себе знаю, что бандиты — народ в целом практичный. И морочиться без причины не будет. А тут реально ведь заморочились.

Интересно.

— Чего как? — задал животрепещущий вопрос водитель грузовика.

— Нормаль. Как Сивый и сказал, пацаньё.

— Ну тогда с хера ли вы расселись? Кто эту колымагу цеплять будет?

Дальше пошёл разговор деловой, но для нас мало интересный. И людей поубавилось. Лопоухий благорозумно отодвинулся в сторону, а напротив уселся громила с мутным взглядом. От него разило перегаром и мочой, и ещё самую малость — лилиями.

Значит, миром не разойдёмся.

Тьма радостно согласилась и предложила убрать этого, мутноглазого, прямо сейчас.

— Миш, ты как? — шёпотом поинтересовался я.

— Да… норм… оно как-то… не мешает, — Мишка пошевелил запястьями. И мутноглазый вздрогнул, а потом, отмерши, отвесил Мишке оплеуху.

— Сиди! — рявкнул.

Вот, с-скотина.

Но я стиснул зубы. Рано… ещё рано. Убери его сейчас, так и остальных придётся. А как мы узнаем, куда ехать? Мишка шмыгнул носом и, подняв руку, попытался вытереть кровь с лопнувшей губы.

А ведь даже не обыскали.

Ни меня. Ни Метельку. Не воспринимают всерьёз? И хорошо.

— Да что ты тут… криворукая… чтоб тебя… и поверху… куда цепляешь! Ты ему так всю…

Мишка напрягся. Кажется, за целостность автомобиля он волновался куда сильнее, чем за собственную.

— Как поедем, — так же шёпотом сказал я. — Водитель дорогу знать будет…

А остальные нам не сильно и нужны.

Совесть, очнувшаяся было, — верно, душеспасительные Светочкины беседы о важности решения проблем мирным путём как-то всё-таки действовали — послушно заткнулась, когда я ей намекнул, что, судя по обкатанности схемы, используют её не в первый раз. А поскольку о грабежах на местных дорогах нам никто ничего не говорил, то и в городе о них не знают. А почему? Как по мне, исключительно потому, что жаловаться на грабежи было некому.

Так что…

В машину снова заглянул водитель.

— Ща поедем, — сказал он. — Гляди в оба, Мутный.

Громила кивнул башкой.

— И вы, оглоеды… — это уже донеслось снаружи. — Пискля, ты за руль, а ты, Шкеря, приглянь, чтоб Мутного не накрыло. И давайте, шибче, шибче. И закройте тамочки, чтоб, если чего…

Брезентовые шторы затянули и закрепили, избавляя нас от ненужного внимания. И Метелька прищурился, пытаясь привыкнуть к полумраку. Не он один. Заворчал мотор грузовика. И сам он затрясся, отчего рожа Мутного исказилась. В болящей его голове дрожь и тряска наверняка отзывались болью.

— Во, — вернувшийся в кузов Шкеря вытащил из-под ящика флягу. — Бушь?

— Давай…

Машина дёрнулась.

И покатили. Мутный сделал глоток из фляги и зажмурился счастливо. Да так, счастливым, и помер. Тьма одним глотком осушила огромное это тело, и оно, покачнувшись, начало заваливаться на бок. А я поморщился, потому что сила потекла грязная, какая-то… как болотная тухлая вода.

— Мутный, ты чего…

Рёв мотора усилился, и грузовик прибавил ходу, а ещё один урод завалился на спину, грохнувшись о пол. Икнул удивлённо.

И уткнулся носом в грязный, чуть присыпанный соломенной трухой пол.

— Что… — мужичок со шкатулкой попытался привстать, но машину тряхнуло и он снова плюхнулся на зад.

— Сядь, — сказал я этому лопоухому. — Сними эту дрянь.

— Я… я… — тот поднял шкатулочку. — Закричу.

— И тогда умрёшь, как они, — я поглядел на человека. В сумраке его лицо казалось неестественно длинным. — А ты хочешь жить?