Книга Громов. Хозяин теней 5, страница 148 – Екатерина Насута

— Тань…

— Но я боюсь не справиться. Даже если бы вдруг…

— Тань!

— Что?

— Я понял. Не майся. В теории пока Тимоха не в себе, а Мишка — не Громов, я главный. И могу таковым остаться. А главе рода стыдно писать с ошибками и кляксами. Ну и в целом быть лохом необразованным.

— Савелий! — она закатила глаза, но потом фыркнула и улыбнулась. — Да, примерно так.

— Вот. Так что не волнуйся, я всё понял. И буду стараться. Честно. Слово даю!

Татьяна склонила голову, показывая, что услышала.

— Но помощь реально нужна, потому что… ну, с математикой у меня нормально всё. Ты ж видишь.

Пока, потому как до косинусов с тангенсами и интегралов — вот помню, что это закорючки, в которых есть смысл, да не помню, какой именно — дожить надо. А делить-умножать я худо-бедно умею. И даже столбиком.

— С географией и историей тоже разберемся.

Память у меня отличная.

— Остаётся что? Слово Божие? Поднатужусь. Латынь? И этот… французский.

— Да. На классическом отделении учат ещё немецкий с английским, древнегречески и старославянский, но это явно не твой вариант. Тебя сразу в реалисты определили.

— Значит, будем работать. Не боись. Как-нибудь прорвёмся…

Главное, никого не пришибить в процессе.

— Школа хорошая. И тебе повезло. Там… там много легче в плане дисциплины. Хотя, говорят, что в нынешнем году руководство сменилось, но всё равно уставом запрещены телесные наказания, да карцер используют крайне редко.

Карцер?

Это она сейчас точно про школу? Вопросительного взгляда Татьяна не заметила.

— И главное, что там учатся наследники многих достойных семейств. И Орловы, и Шуйские, и Скуратовы… а от купечества — Полехановы и даже Демидовы-младшие.

— Вот ты сейчас совсем не обрадовала.

— Почему? — Татьяна опустилась на стул у окна. — Это шанс. Громовы слишком долго были сами по себе. Мы жили на окраинах, гордились тем, что независимы и свободны. А на деле…

— Связи нужны, — закончил я.

— Да. Новые связи с теми, кто впоследствии поможет тебе возродить род.

Дожить бы ещё до тех светлых времён.

— Тань… вот тут проблема.

— Какая?

— Одно дело, если бы я был главой пусть захудалого, но дворянского рода.

По выражению лица вижу, что её не нравится определение. А что? Так оно и есть.

— И совсем другое, когда к этим Полехановым и Орловым сунут какого-то почти дворового мальчишку. Причём не за великие таланты, которые могли бы как-то нивелировать происхождение и воспитание, гениям вообще многое прощается, но потому как его пожалели и фрейлина похлопотала. Как думаешь, насколько нам обрадуются?

— В этой школе запрещены титулы. И в целом ученики равны.

— Ага. Все животные равны. Только некоторые ровнее других. Ладно, не бери в голову. Постараюсь. Я же слово дал. И глядишь, всё будет не так и плохо. Ты лучше расскажи, что у тебя с Николя.

Потому как дальше говорить про учёбу сил моих нет.

— Ничего, наверное.

— Врёшь, — я забираюсь на кровать с ногами. А что, раз уж я тут снова болезный, то можно. Татьяна хмурится, но вздыхает.

— Он… не уверена, что…

— Он рассказывал?

— О том, что с ним произошло? Да.

— А ты?

— Про нас? Нет, конечно!

— Нет, в смысле, что думаешь?

— Думаю, что не мне его судить. И в принципе, кто не совершает ошибок.

— Ему сказала?

— Да. И то, что он делает сейчас, это… это очень важно!