Книга Хозяин теней 4, страница 86 – Екатерина Насута

— А тебе зачем?

— Я человек.

— А они тоже люди, — сказал я и руку протянул. — Тань, ну покорми брата, а? Я ж тут изголодался весь, помираючи!

— Они тени, — Мишка покачал головой.

— И люди. В какой-то мере.

В палату заглянул Еремей, хмыкнул и сказал:

— Пойду во дворе погуляю…

Двор при больнице тоже имелся, как и сад. Более того, Метельке настоятельно рекомендовалось в этом саду гулять.

— Изголодался он, — проворчала сестрица, но пряник дала. И молока налила, что мне, что Метельке. — Я завтра сельтерской воды принесу. Тёплая сельтерская вода очень полезна для лёгких. И ещё молоко с топлёным медвежьим жиром…

Метелька прям слегка побледнел.

— Я… уже почти поправился, — сказал он.

— А вот будешь пить, поправишься совсем. Думаешь, Буча очнулась из-за этой девушки? — она сменила тему резко, как делала это обычно.

— Не знаю. Но ты сама видела. Он только на неё и смотрел.

— Понравилась? — Михаил наклонился, заглядывая под кровать. — А может, мою тоже так… выманить?

Отношения с тенью у него были сложные.

Точнее он так говорил, а я вот и не вмешивался. Но случая поглядеть на Мишкину тень до сих пор не выпадало.

— Девушек вокруг хватает. Тимофея жалеют. В госпитале сёстры о нём заботятся, но он как-то… он их не замечает в лучшем случае, — это Татьяна произнесла задумчиво. — А тут вот… с ней определённо стоит познакомиться поближе.

— Стоит, но… Тань, это не безопасно.

Вот ей я рассказал и про дом.

И про подвал.

И про мои подозрения. И не только мои, потому что в совокупности с тем, что удалось от Михаила Ивановича узнать, перспективы у Светланы вырисовывались весьма однозначные.

Ещё и этот… химик-экспериментатор, что рядом крутится.

— Девушку надо спасти, — Михаил нахмурился.

Кто бы сомневался.

Интересно, это у Мишки психологический загиб такой, спасать всех встреченных девиц, или просто норма жизни?

— Спасём, — пообещал я братцу. — Но немного позже.

— Савелий. Это безответственно! Если всё на самом деле так, как ты сказал, то… — Мишка вскочил. — То медлить нельзя!

— О, доброго дня, — в палату заглянул давешний целитель. — У вас, я вижу, гости… Николай.

— Татьяна, — Татьяна протянула руку, которую Николя поцеловал.

Ну как, ткнулся губами.

Замер.

И снова ткнулся.

— Что вы… — Татьяна смутилась, ибо целовать руку дважды в обществе было не принято.

— Извините, вы не могли бы снять перчатку? — сказал Николай, руки не выпуская. Он её поворачивал влево и вправо, при этом старательно ощупывая. — Понимаю, что просьба моя звучит странно и, возможно, непозволительно, но мне кажется, что… уверяю, дело исключительно в области целительства…

Это он ангельскую силу почуял? Или что-то другое? Перчатки Татьяна носила даже дома, кажется, стесняясь белой этой кукольной кожи. Вот интересно, если у Алексея Михайловича такая побочка проявится, то как оно? Слышнев, конечно, не девица, но с другой стороны тоже живой человек.

Жена опять же может не одобрить.

Перчатку сестрица сняла, а потом и вторую, и спокойно протянула руки Николаю.

— Ожог, — произнесла она. — Старый.

— И весьма глубокий, как я вижу… — Николя развернул руки ладонями вверх, потом отпустил левую руку, а правой попробовал согнуть пальцы. — Не больно?

— Нет.

— Если вдруг ощутите боль, говорите.

— Только тепло… что вы делаете?