Онлайн книга «Хозяин теней 4»
|
— Он согласился? — Согласится, — Карп Евстратович приподнялся и, охнув, опустился на кровать. — Что за… голова кружится. — А вы чего ждали? Вам на неё кирпич упал, между прочим. Это не говоря уже о том, что источник свой вы до дна вычерпали. — Мне бы позвонить… — Записку отправите. Заболоцкого я к вам допущу, а остальные — пусть режим соблюдают. Ну и… покойников, которые жертвы взрыва, ваши привезут или мне кого искать? — Вот с Заболоцким уже как-нибудь решите, про покойников… и там пусть заявление подготовит для прессы. Чтоб… таки голова… — он потрогал эту голову и, покачнувшись, опустился на кровать. — Отдых, — нетерпящим возражения тоном заявил целитель. — Еда и отдых. — Заболоцкий пусть… — Придёт. Отдавайте ваши распоряжения, но дальше… Карп Евстратович, вы сами говорили, что доверяете мне. Семь дней, конечно, вы не позволите, но пару часов сна вам нужны. Если вы не хотите и вправду в покойницкую переместиться. Сказал и удалился. Горделиво так. А я ещё подумал, что эта горделивость никак вот не увязывается с пухлостью его фигуры. А потом принесли еду и думать стало лень. Честно говоря, я не собирался засыпать. И место не то, и сама ситуация, и вот поговорить бы надо, раз собрались, но в какой-то момент я просто потерял нить разговора. И в целом-то… — … вы уверены? — этот шёпот я слышу ушами Тьмы. — В конце концов, если всё именно так, то стоит… Лежу. Точно лежу. И кровать панцирная. Чуть провисла под весом, отчего лежать не очень удобно. И матрас комковатый, повернуться бы, но лежу. Дышу. Медленно, так, чтобы и дальше казаться спящим. — Алексей Михайлович, вот не сочтите за… Голоса глухие, и Тьма ворчит, но не рискует подобраться ближе. — … но это же просто… — Проснулся? — дослушать мне не позволяют. И тень Михаила Ивановича ложится на лицо. Обыкновенная такая, которая рождена не иным миром, но светом электрической лампочки. — Проснулся, — притворяться дальше неохота, и я разлепляю глаза. Сумерки. Там, за окном. Стало быть, провалялся я прилично. Тело ноет, мышцы, что деревянные. Руку рассеченную подёргивает нехорошо так, не столько болью, сколько зудом. И тянет поскрести о штанину, но искренне держусь. — Доброго вечера, — говорю, пытаясь сесть. Голова кружится. Во рту — пустыня. И потому протянутую Михаилом Ивановичем кружку принимаю с благодарностью. — Вода, — поясняет тот. — Тебе вон укрепляющий настой дать велено, но я решил, что сперва вода. И правильно. Травы я бы пить не рискнул. — Спасибо, — всё-таки сажусь. В ушах бухает, и сердце срывается вскачь, но тотчас успокаивается. Вот же, ощущение, что пожевали и выплюнули. — Как вы? — Твоими стараниями… — Алексей Михайлович прибыл? — Часа два как. Велел тебя не трогать… — А… — взгляд мой охватывает палату. — Друга твоего Николай Ипатьевич забрал. — Куда? — и сердце вновь обрывается. А ещё накрывает запоздалое чувство вины. Если у Метельки чахотка, то… И ведь не только чахотка быть может. — На грязи, — Михаил Иванович домашнем костюме и стёганом халате похож на барина. — Николай Ипатьевич прописал ему грязи. — В смысле? — я не то, чтобы совсем успокоился. И чувство вины никуда не исчезло. Полез. Потянул. И плевать мне было и на опасность, и на здоровье его. Я как-то вообще не думал о том, что у него могут быть со здоровьем проблемы. |