Книга Хозяин теней 4, страница 13 – Екатерина Насута

— Ага, мол, мотору заглушили, отчего простой.

— А зачем глушили?

— Покладено так, — Метелька снова квасу хлебанул. — Потому как если просто ступор поставить, рычажком, тогда сорвать может.

— В системе давление нестабильно. Если прыгнет, то аварийный клапан не выдержит, — продолжаю я. — И выдаст поток в основное русло. Валы крутанёт, тогда и всё, поминай, как звали. А отключение заслонку на входящем рукаве ставит. Её уже выбросом не подвинуть.

— Вы неплохо соображаете.

— Приходится.

— И речь правильная, — товарищ Светлый щурится. — А управляющий, стало быть, не согласен? Отчего же?

— Так если машину отключать, то давление внутри падает. И потом, чтоб его нагнать, нужно время. Машина работает медленно. И есть риск не выполнить норму.

Мы с Метелькой сегодня едва-едва добрали. А Митрич ничего не сказал. Вчера б ещё прошёлся, обозвав безрукими захребетниками, а сегодня только вздохнул и взгляд отвёл.

— Если так-то многие просто стопорят, чтоб потом недоработки не случилось. Прыгает-то в системе не так и часто…

— Однако для вашего управляющего важнее получить прибыль, чем сохранить здоровье рабочим? — поинтересовалась девица.

— Я… вправду за пирогами, а то чегой-то долго, — Филимон вылез.

— Для любого управляющего, — пожимаю плечами. — Собственная прибыль важнее чужого здоровья. И не только для управляющего. Вот даже для вас пять рублей в кошельке будут ближе и роднее, чем вон…

Я окинул корчму взглядом.

— Здоровье того алкаша…

Мужик ещё держался. Он сидел, покачиваясь, взглядом упёршись в опустевший штоф, явно не способный сообразить, куда подевалось его содержимое и надо ли добавлять.

— Цинично.

— Правдиво.

Я допил квас.

— А не обидно? — товарищ Светлый щурился совершенно по-кошачьи и усы его топорщились, и в глазах, янтарно-жёлтых, мне виделся интерес. — Вы трудитесь. Производите… что вы, к слову, производите?

— Сырьё для дальнейшей переработки, как я понимаю.

— Вот… а выгоду с этого имеет фабрикант. Разве справедливо? Вы вкладываетесь своим трудом и здоровьем. А он?

— А он уже вложился. Деньгами. Фабрикой.

И про здоровье он зря. Нормальное производство организовать — тут никакого здоровья мало не будет.

— Не стану спорить. Но если и так, он вложился ведь не по собственной доброте, но из желания заработать.

— А рабочие ходят исключительно потому, что больше заняться нечем?

Метелька на меня косится.

Нет, он и сам сообразил, что за товарищи у Филимона, но во взгляде мне видится недоумение. Я ж вроде как хотел в революцию.

Хотел.

И хочу.

Не столько в революцию, сколько связи их нужны и в целом понимание внутренней кухни.

— Вы правы, — Светлый позволяет себе улыбку и лёгким незаметным вроде бы жестом успокаивает Симеона. Тот аж покраснел то ли от обиды, то ли от распирающего его желания доказать, сколь сильно я ошибаюсь.

Зацепил, стало быть.

— Но ведь в таком случае мотивы и фабрикантами, и теми, кто работает на фабриках, движут одни. Но почему тогда львиную долю прибыли получает владелец фабрики, а не те, кто производит продукт? Почему доходы эти нельзя перераспределить иначе?

— В артелях и распределяют, — пожимаю плечами.

— Именно! — воскликнула девица. — Трудовая артель — это наглядный пример способности народа к самоорганизации! И существование её ясно говорит о том, что при должных условиях простой человек вполне способен выступать как мощная производительная сила! Ему не нужны ни фабрики, ни фабриканты…