Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 26 – Екатерина Насута

— Дай, — Тимоха протягивает руку. — Ладонь. Познакомлю.

И подносит её к шипу, о который распарывает. Кровь в сумерках тёмная и, скатываясь по коре, впитывается в неё же. Так себе… растеньице.

Своеобразное.

— Что это такое?

Ветви слабо движутся, потрескивая и пощёлкивая, будто переговариваясь друг с другом. Скрип их давит на уши, и находится здесь неприятно.

Я заставляю себя стоять, когда колючая плеть касается головы.

Вторая цепляется за брюки и… если сдавят, то раздавят на хрен. И иголочками…

— Призрачный тёрн, — говорит Тимоха так, будто это что-то да объясняет. — Это растение, которое меняли… в общем, когда подрастёшь, чуть с силой освоишься, то и увидишь. Не все, конечно, но есть такие и растения, и животные, которые могут… меняться. И сами собой, и под направленным воздействием. Правда, второе вот для животных редко… всё ж не выдерживают они.

Слушаю.

И чувствую, как тонкие стебельки щекочут шею.

— Этот тёрн, если деду верить, посадили ещё когда только-только дом поставили. Защитой… ну и в целом…

Ага, если он вот так шевелится, то защита может быть вполне приличною.

— Времена тогда были тяжёлые. Граница только-только наметилась, ну и лезло из-за неё всякое-разное. А он неплохо справлялся. Ему что люди, что твари — разницы особой нет. Всех потребит при нужде. Потом уж особой нужды-то и не было, но и не выводили.

Тимоха развернул ладонь. И тяжёлый побег лёг поперек неё, даже и шипы обложил, прижал к стеблю. Это как оно? Ладно, потом разберусь.

— Он на кровь настроен… ну и так-то… дружка своего можешь привести, но лучше пока не надо.

— Что-то… не так?

— Всё не так, Савелий. Всё… и твои вопросы… не задавай их в доме.

— Почему?

— Потому что людей в нём многовато.

Многовато? Как для такой громадины, то даже наоборот. Пара лакеев, тройка горничных, кухарка с помощниками. Гвардейцы, но те больше в пристройках, в дом не суются.

— Когда… случилось несчастье… — Тимоха хлопнул по ветке, и та приподнялась. — Погибли не только наши родичи, но и все-то, кто был в доме. А были — слуги, из числа родовых, те, которые не десятилетиями, а веками Громовым служили. Гвардия… да почти вся, кроме тех, что в дозоре или вон в иных местах.

Это я слышал.

Хотя…

Туплю. Как есть туплю. И от осознания глубины своей тупости охота башкой о ветку побиться.

— Ты не доверяешь новым?

— Именно, — Тимоха кивнул. — Идём, тут шалашик есть.

Ага.

Шалашик.

Такой себе… шалашик. Из толстенных, даже не с руку — с ногу мою стеблей, покрытых тёмною, в наплывах и потёках, корой, сплетшихся так прочно, что, можно сказать, сроднившихся в одно целое. Беседка? Дом? Что-то третье?

— Мы тут в детстве играли. Прятались от наставников… правда, за такие шутки потом прилетало розгами да по заднице, но… все-то знали, что здесь можно было укрыться.

Тимоха наклоняется. Он слишком велик, чтобы просто войти. Но дом этот изнутри оказывается весьма просторным.

— Осторожно, тут порог… — Тимохино предупреждение запаздывает. — И лестница.

Он успел подхватить меня.

Лестница в четыре ступеньки уходила под землю

— Тут пол на корнях, мы расширяли, думали тайник сделать… сделали. Смотри, — Тимоха положил руку на стену. — Тёрн не так разумен, как Тени, но в целом способен воспринимать простые команды. Прикажи зажечь свет.