Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 153 – Екатерина Насута

— А о чём тогда?

— Понятия не имею, о чём женщины думают. О платьюшках?

— Ты издеваешься? — и глянули так, свирепо.

— Не. Отвлекаю.

— Спасибо. Я уже почти успокоилась. А думать… о мести думать как-то легче.

Это да. Только вот с таких мыслей и свихнуться недолго.

— Думай лучше о том, как мы вернёмся домой. И сад восстановим. И дом. Земли. Что там ещё из нашего?

— Мечтать?

— Почему бы и нет. Лучше мечтать, чем ненавидеть. Жениха тебе найдём.

— Вряд ли.

— Это почему?

Татьяна фыркнула и, наклонившись, вытерла слезу о моё плечо.

— Кому я теперь нужна? С нестабильным даром, с этим вот, — она подняла руки. — Думаешь, не понимаю? Даже если заживут, не воспалятся, то всё одно шрамы останутся. И пальцы… раньше… надо же, недавно, а по ощущениям вечность назад. Не важно. Мы часто отвозили продукты нуждающимся. Благотворительный комитет. Вещи всякие. Хлеб. Мыло вот и порошки. Вот…

Слушаю.

Ей надо сейчас кто-то, кто просто будет слушать.

— Я видела женщин и мужчин. И детей, которых покалечили фабрики. И безногих. Безруких. Одной вот станком кости перемололо. Руки отняли, а муж прицепил крюки.

— Твои пока на месте, — вот эти мысли мне категорически не понравились.

— Пока. Именно, что пока. Если начнётся воспаление, то придётся отнимать. Но тогда лучше дай мне умереть, а?

Не дождёшься.

— Не начнётся. Тут вон целая лаборатория в подвале. И мази отыщутся. А нет, так сделаем.

Кто сделает — большой вопрос. Я в лекарском деле ничего не понимаю, но, может, Мишка сумеет? Или вот Еремей. Он должен знать какие-нибудь рецепты, чтоб намешать можно.

— Хорошо, — мягко согласилась Татьяна и явно лишь затем, чтобы со мной не спорить. — Но шрамы… со шрамами тоже есть люди. Паровые станки часто взрываются. И тогда достаётся всем. Если близко, то обычно насмерть. А вот когда чуть подальше человек стоит, то и выживают. Только шрамы. Такие, плотные… пальцы не будут гнуться. Кому нужна жена, у которой пальцы не шевелятся? Ни иглу не удержать, ни за рояль сесть.

— Тань, вот реально, ты сейчас голову ерундой забиваешь. А кому нужна — это мы ещё разберемся.

— Хорошо бы Михаил и вправду братом оказался. Иначе не отступится ведь. А… а я не хочу, чтобы он страдал.

— Пусть он сам решает, страдать ему или радоваться. А ты сейчас помоешься, покушаешь и ляжешь спатки, ладно? И Тимоху помыть надо бы. Да и я не откажусь. Никто не откажется. Может, баньку затопить выйдет. С одеждой опять же разобраться, а то и вправду бродяги бродягами.

— А хозяева не будут против? — она вдруг словно очнулась. — Савелий, а где вообще люди?

— Тебе правду или так, чтоб нервы поберечь?

— Савелий!

— Тань, ну это были очень плохие люди. Они других людей похищали. Девушек. И мучили их. Опыты ставили.

Глядит недоверчиво.

— И нас бы убили.

Или не они, но эта предзимняя осень.

— Вот если мне не веришь, у Мишки спроси. Или вон давай в подвал отведу. Кстати, ты в артефактах разбираешься?

— Немного, — она порозовела. — Повторить разве что простейшие смогу, но в устройстве более-менее, где-то уровне курса третьего примерно… если ориентироваться на программу университета.

— Это хорошо. А чего молчала?

Татьяна пожала плечами:

— А зачем?

Действительно. Вот… внучка своего деда. Тот о выходе на ту сторону и чёрной воде помалкивал. Она — о том, что в артефактах разбирается.