Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 106 – Екатерина Насута

То есть и в годы юные Сергей Воротынцев был тем ещё дерьмецом. Если перевести с благородного на русский.

— Кстати, а чего он тебя кузеном-то называл? Если так, то ты ему племянником приходишься.

Михаил поморщился. Неприятная тема? Может, конечно, и не важно.

— Ему… не нравилось родство с нами. В принципе. Он его не признавал.

— Это как?

Тут же ж нет демократии и о личной свободе, если и слыхали, то как о ерунде полной. Коль старший линию партии проложил, то всем прочим остаётся лишь её придерживаться.

— Прямо не отрицал. Но всегда давал понять, что не считает матушку равной себе. И тем более меня… о нас сперва в принципе мало кто знал. Отослали. Поместье уединённое. Гостей мы не принимали. Здешняя жизнь матушке и без того сложно давалась. Вот… а там уже, когда я выбрался за пределы поместья, Сергей всем знакомым стал представлять, как своего кузена. Дальнего родственника. Как-то оно и прижилось. Свои-то знали. Да и не свои, кому это было интересно. Но внимания на близости родства не заостряли. Тем паче, что мой отец… тот, кого я знал, как своего отца, приходился дальним родичем матери Сергея.

Как-то у них тут всё заморочено. Ладно. Кузен так кузен.

— Сергеем мы общались. Приходилось. Он всё-таки наследник. И дед очень хотел, чтобы он занимался делами рода. Я должен был… передать их.

Запинку я уловил. Как и лёгкое изменение тона. Ну да, тут пашешь-пашешь, строишь свою маленькую империю в родовой песочнице, пусть даже вроде как не совсем свою, но об этом быстро забываешь. Не спишь, не ешь, вкалываешь. А потом, когда всё начинает работать нормально, вместо благодарности — родственничек дорогой, которому выстраданное производство надобно передать. И ладно бы в добрые руки. Руки те, подозреваю, прямиком из жопы росли, без дополнительных переключателей.

— Подозреваю, он меня ненавидел.

— А ты?

— Скажем так… и у меня были некоторые сложности с принятием ситуации. Но пойти против желания главы рода я не мог. Точнее мог бы, но… это бы сказалось на матушке. Она привыкла к определенному уровню жизни. К положению. И была благодарна деду за всё, что он для нас сделал. Она полагала, что мне также нужно быть благодарным роду, который… в общем, сложно.

Ну-ну.

— Но в конечном итоге мне намекнули, что всё можно разрешить к обоюдной выгоде.

— Серега?

Какой взгляд выразительный. Ну да. Как это я панибратствовать вздумал. Там, хоть и покойный ныне, а почти цельный Воротынцев. И я вот.

— Извини, — спохватился Михаил, явно сообразив, что ситуация и вправду переменилась. И уже принимать надобно нынешнюю. — Не совсем… что ты вообще знаешь о Воротынцевых?

— Ничего.

Ну, кроме того, что нынешний «несчастный случай» я точно не забуду. А уж с кого спрошу… с кого-нибудь спрошу всенепременно.

— Дед… точнее отец Сергея был старшим в роду. После него должен был наследовать Илья, а когда того не стало, то наследником стал Сергей.

Это понятно. Даже логично.

— Затем…

— Ты?

— Формально. Дед мог бы вычеркнуть меня из перечня…

— Но не сделал? Почему?

— Потому что управлять так удобнее.

— Кем?

— Всеми. Мной… одно дело знать, что тебя не примут в качестве главы рода. И совсем другое… это сложная игра. Намёки. Обещания. И надежда теплится. Там, внутри, — Мишка положил руку на грудь. — В то же время Сергей. Его эти намёки злили. Одно время он даже начал доказывать, что не хуже…