Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
— … и вот я вынужден приезжать в эти гимназии. Истребовать личные дела учащихся… выяснять, кто они и откудова, веры какой… не слишком ли много жидов и инородцев, не нарушают ли они процентную норму[1]… табели эти… успеваемость… ручателей… изыскивать способы, как сохранить тех, кто и вправду толковый… Я всё-таки уснул. [1] В нашей реальности с 1887 года доступ евреев к образованию ограничивала так называемая «процентная норма», законодательно закреплявшая максимально допустимую долю иудеев от общего числа студентов в учебном заведении от 3 % до 10 %. Глава 8 Глава 8 Пиканье. Надо же, какой мерзкий звук. На нервы действует, а главное я сразу понимаю, что я снова… там? Тут. Вот хрень… ладно, авось, ненадолго. Открыть глаза. Палата. Родная. С потолком, в каждой неровности знакомым. Трещин в нём нет, всё ж место приличное, а неровности имеются. И ещё цвет неравномерный, но это если приглядеться. Голову налево. Приборы. Направо… шея ноет, затекла. Сесть не пытаюсь. Просто лежу, свыкаясь с телом и пытаясь сообразить, что же произошло. Судя по тому, что меня снова опутывали провода — хорошо хоть без маски на рожу обошлось — ничего хорошего. Так… надо… как-то дать понять, что я жив. И уточнить детали заодно уж. Ну, раз я всё равно тут. Вместо этого закрываю глаза и пытаюсь нащупать нить, которая связала меня с Савкой. И с немалым облегчением понимаю, что есть она. Что если потянуть… нет, тянуть пока остерегусь. У меня ещё дела остались. Неоконченные. — Эй, — голос хриплый и надсаженный, что нормально, но на него отзывается охранник. — Савелий Иванович, — взволнованная рожа расплывается улыбкой. — Вы живы… — Не дождетесь. Кликни кого. Приказ выполняется немедленно. В палате скоро становится людно. Меня привычно тормошат, осматривают, потом что-то там глядят на мониторах… — Как же вы так, Савелий Иванович, — говорит с укоризною доктор. — Заставили нас поволноваться. Хочется ответить, что работа у них такая, волноваться и вообще им за это платят, но сдерживаюсь. Всё-таки поганый у меня характер. — Что произошло? — спрашиваю. — А вот это я хотел бы сам узнать. Вы были стабильны. Более того, в любом ином случае я бы рекомендовал выписку, но вот… что вы делали в палате у Ольги Николаевны? — А это кто? — Ольга Николаевна Земская, — и гляди так, будто я вот должен догадаться. Похоже, это та женщина, которая умерла. Кстати, интересный момент. Выходит, что именно приближение смерти я и почуял? Связанное с лилейным ароматом? И сама эта смерть если не открыла, то приоткрыла врата? На ту сторону? — Не помню, — вру. — Просто вот… ехали… и показалось, что зовёт кто-то. А там никого. Я и заехал. — И велели охраннику выйти? — Меня в чём-то обвиняют? — Не думаю, — доктор смотрит этак, с прищуром. — Ольга Николаевна… скажем так… пребывала в том состоянии, когда каждый час её мог стать последним. И её дочь не будет выдвигать претензий. Хотя всё одно неприятно вышло. — Я хотел расслышать. Показалось, что она говорит что-то такое… вот и хотел. Он кивает, мол, объяснение принято. — А потом в груди закололо… — Сердце остановилось, — это уже сказано серьёзно. — Инфаркт… Вот тебе, Громов, и цена за эксперимент. — Вам повезло, что появилась дочь Ольги Николаевны… Дальше я слушал вполуха. |