Книга Громов: Хозяин теней 1, страница 56 – Екатерина Насута

Это в том, в котором материальные ценности одних граждан перераспределяются в пользу других? И не с добровольного согласия.

— А потому подумай. Что тебя тут ждёт? Будешь сидеть, потом сплавят на фабрику…

Ложь.

— И загнёшься ты, как честный работяга. А вот у нас будешь уважаемым человеком…

Пока не повяжут.

Нет, я подробностей не знаю, но чуется, что не всё тут столь однозначно.

— А это, — он вытягивает что-то из нагрудного кармана и суёт Савке. — Это чтоб тебе думалось легче. Ты же…

Метельке достаётся щелбан.

— Чтоб приглядывал. Ясно? И узнаю, что хоть крошку отнять посмел, лично шею сверну… ну да, будет что, я свистну… лады?

— Лады, — Савка даже руку пожимает, гладкую такую, совершенно непролетарскую наощупь. И преисполняется чувства собственной значимости.

Вот дурень.

Обратно Метелька идёт неспешно, то и дело оглядываясь на Савку. И видно, что ему крепко случившееся не по вкусу, но…

— Поделись, — приказываю Савке.

И тот вцепляется в пакет, явно не слишком согласный. Калачей в нем пару штук. И Савка уже успел усвоить, что вкусная еда в приюте бывает не так и часто.

И заканчивается она быстро.

— Поделись, — повторяю. — Послушай… если сунешься с этим в приют, то обязательно кто-то заприметит. И донесёт. Хочешь объясняться?

Про то, что нам рано или поздно объясняться придётся, потому как вляпался Савка по самое не могу, я промолчал.

— А с Метелькой лучше дружить.

Дружбы не выйдет.

Но вот кой-чего узнать получится.

— Хочешь? — Савка косится на Метельку. — Угощайся.

— С чего такой добренький? — Метелька скалится и сплёвывает сквозь зубы, видом своим показывая, что не больно ему оно и надо.

— Просто… вкусные. Хочешь?

Иногда Савкина наивность нам на руку. И Метелька, убедившись, что Савка никак не претендует на главенство, руку тянет. И калач вытаскивает.

— Давай посидим, — Савка сам опускается в траву. — Хорошо… я никогда ночью не гулял.

В его глазах небо серое мутное, и луна в нём видится этакою круглою промоиной.

— Чего так? — Метелька вытаскивает что-то круглое и вцепляется зубами. — Мы в ночное ходили…

— Мамка не пускала. Боялась за меня.

Метелька плюхается рядом.

И на мгновенье они становятся теми, кем и являются — просто мальчишками. Сидят. Жуют. Запить нечем, вот и давятся.

— Как ты тут… — я подталкиваю Савке вопросы. Нет, подружиться вряд ли выйдет. Метелька другой. Он уже повидал всякого-разного и знает, что людям веры нет. — Оказался…

— А сам?

— Ну… сперва отец пропал. Потом мамка дом потеряла. И тоже померла.

— Что он, денег вам не оставил?

— Не знаю, — честно ответил Савка, пытаясь прожевать мягкую сдобу. — Мамка плакала всё… молилась… сперва не верила, что он вовсе… ну, на похороны-то нас не позвали.

— А из рода? Приезжал кто?

Савка задумался и вздохнул.

— Не знаю.

— Чтой-то ты ничего не знаешь.

— Так ведь… — Савка смутился. — Мамка за меня переживала вся… а так-то я… ну… в доме жил. С няньками. И с нею. Мы чаи пили. С пирогами вот. С плюшками. Потом сказки рассказывали всякие. И книги читать ещё приносили. Но мама не особо… которые по науке ещё, то ладно, или сказки, или жития святых, а другие прятала. Говорила, что от чтения голова болеть будет сильно. И вовсе лопнуть может. Или мозги из ушей потекут.