Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 1»
|
Дети… Спокойно убивают детей лишь конченные психи. Этот же… — Дяденька, — я решил рискнуть и глаза открыл. — Дяденька, а что вы делаете… мне страшно, дяденька! И сказал это громко. А ну как тут ещё кто есть поблизости. — Я? — он стушевался и от кровати отскочил, убирая подушку за спину. — Я тут… Как есть трус. И из тех, кто до последнего будет отступать. А потому самое главное — не загонять в угол. — Вы… меня лечите, да? — и глазками хлопнуть. Не знаю, видит он там что или нет, но хлопаю старательно и голосок вымучиваю жалостливый. — А что со мною было, дяденька? И попить бы… — Попить… да, попить… Внимание его переключается, а я выдыхаю. Если он не решился убить меня спящего, то бодрствующего тем паче не рискнёт. — Сейчас. А ты что, не помнишь? — Помню… плохо помню… вот как бегал… и вернулся… — Куда бегал? — Так, вокруг. Для здоровья. У меня здоровье слабое. Я решил, что если бегать буду, стану сильным… вот как вы. Он что-то там пыхтит. И уходит недалеко, к столу, на котором графин с водой стоит. Наполняет стакан. Возвращается. Пить страшно, а ну как плеснул чего. С другой стороны, что ему мешало это и сделать? А он с подушкой припёрся. Значит, или нечего плеснуть, или опасается, что отравление обнаружат. Сказать определённо сложно. Я слишком мало знаю про мир. Пью. Вода местная имеет своеобразный привкус, но его я уже знаю. — Ты… мальчик… отдыхай, — велит Антон Павлович. — Тебе надо восстанавливать силы… — Антон Павлович? — дверь открывается без стука, и в комнату входит Евдокия Путятична. — Что вы тут делаете? — То, что и должен. Он чуть дёргается, но вспоминает, что треклятая подушка лежит на табурете, у стола с графином, и успокаивается этим. — Наблюдаю за пациентом. — Что ж. Очень рада, что вы снизошли до исполнения непосредственных обязанностей, — голос Евдокии Путятичны сочится ядом. — Но теперь я вас сменю. Вам стоит… подготовиться. — К чему? — Ко встрече с дознавателем. — Синод? — обречённо поинтересовался Антон Павлович. — Он самый… завтра с утра и прибудет. — С чего вдруг так скоренько зашевелились? — Понятия не имею, — она подвигает стул и садится подле кровати. — Возможно, рядом оказался. А возможно… разные слухи ходят, Антон Павлович. — Вам ли слухам верить… Эти двое за время моего отсутствия то ли договорились, то ли примирились. Во всяком случае прежнего раздражения я не ощущал. — Порой только им и остаётся… цензура в последние годы стала куда как жёстче. И многое до людей просто-напросто не доходит. Впрочем, не стоит пугать юношу. Давно очнулся? — Только что. Воды вот попросил. Я и налил. Антон Павлович явно не спешил уходить. — Как твоё самочувствие? — обратилась ко мне Евдокия Путятична. — Голова болит, — честно ответил я, хотя и не был уверен, что болела она после стычки с тварью. Может, Савкино тело так на меня реагирует. — И есть хочется. Очень. — Это нормально. Энергетическое истощение… — Чай поможет, — согласилась с ним Евдокия Путятична. — С вареньем. И сушки есть. — Я печенье привёз. Шоколадное. Будете? Отказываться она не стала. Я тем более. Не настолько я вежливый, да и не положено сироте. Так мы и пили чай с сушками, вареньем крыжовенным, которое Евдокия Путятична намазывала на ломти белого хлеба, и шоколадным печеньем. |