Книга Пташки, страница 59 – Эмилия Грин

В голове не укладывалась, что мой маленький Фунтик может всерьез в кого-то втрескаться.

«Да ну, не может быть» – успокаивал я себя. С того момента наша дружба с Полиной и дала трещину, как я не пытался выкинуть ее слова из головы.

Через год все стало только хуже.

За пару месяцев до ее 14-ого дня рождения я случайно увидел Полину в нижнем белье, разумеется, я до этого сто раз видел ее в спортивных купальниках, ключевое слово здесь спортивные, но в белье – ни разу.

Забрался к Поле без приглашения отдать книгу, и забыл, как дышать.

Именно тогда я понял, как сильно она изменилась.

А еще, какая она красивая.

Мне даже в голову не приходило, что Полина может быть такой. Идеальной, блин. Я тогда конкретно на нее засмотрелся, впервые почувствовав этот неконтролируемый темный морок, растерявшись до такой степени, что вернулся к себе, так и не отдав книгу…

Полине было тринадцать, когда она расцвела, превратившись в одну из самых популярных и привлекательных девчонок нашего закрытого поселка.

Вряд ли она об этом догадывалась, потому что я сделал все, чтобы до Левицкой данная информация не дошла, оправдывая свое гнусное, временами абсолютно неадекватное поведение тем, что Фунтик – еще ребенок, рано ей пока обжиматься или гонять соски с другими парнями.

Просто потому, что я – ее друг – так решил, желая Полине исключительно «добра».

Сейчас даже вспоминать было неловко все эти умозаключения юного собственника на минималках.

Вместо того чтобы рассказать девчонке о своих чувствах, и быть с ней максимально откровенным, я уперся рогом в стену из постыдных неадекватных поступков, пресекая любые поползновения в сторону Полины кулаками.

В то лето я перманентно ходил с разбитыми костяшками, для устрашения даже прикупив себе пару кастетов, все больше напоминая психа.

Да я и вел себя соответствующе, вечерами развлекаясь с девками, а после забирался к Полине, повествуя об очередных своих «победах». Мне хотелось, чтобы она знала, что я уже вовсю играю в лиге «большого кекса» и могу не спать, хоть целую ночь напролет.

Мерзко и тупо. Да, я в тот период и не отличался наличием мозгов.

Я всячески пытался вывести Полю из себя.

Чтобы она уже, наконец, увидела во мне кого-то больше, чем своего друга. Привлекательного опытного парня, например.

Однако Полине на все это было глубоко фиолетово. Вместо того чтобы злиться, обижаться или краснеть, она лишь выспрашивала у меня очередные пикантные подробности, комментируя их в своем фирменном саркастическом стиле. Или с придыханием рассказывала о моем лучшем друге Андрее.

К счастью, я точно знал, что Полина ему не нравится.

Да, даже если бы и нравилась, он был в курсе, что это – запретная территория, и никогда бы не пошел против меня. Тем более, он встречался со своей одноклассницей, так что я мог хоть тут выдохнуть, надеясь, что юношеский интерес Полины к Дрону скоро угаснет.

Наше общение тогда больше напоминало мазохизм.

Я пытался с ней не общаться, даже начинал на серьезных щах встречаться с парой девчонок, живущих по соседству, но становилось только хуже.

Стоит ли говорить, что к исходу лета все мои «отношения» сошли на нет? Сперва, я перестал целоваться с девчонками, а потом и трахаться, предаваясь своим больным фантазиям за ежедневной дрочкой в душе.