Книга Пташки, страница 39 – Эмилия Грин

За что боролись, как говорится…

Чистосердечное: в семнадцать я совершенно не дружил с головой.

И, как бы я не обижался на дядю Пашу, в глубине души понимал, что он прав.

Я бы долго не продержался… На сколько бы еще совместных ночевок меня хватило? Рядом с Полей я превращался в тупое мычащее недоразумение. Животное. Чудовище половозрелое, источающее тестостерон в смертельных дозах.

Когда Левицкий-старший привел мне тот аргумент, я просто выпал в осадок, наконец, согласившись уехать.

Головой-то я все это понимал… И даже обуздал свои эмоции, со временем научившись заталкивать их в самый дальний, темный угол сердца. Так проще. Так легче.

— Поль, огонь по-ж-а-р!

Пока близняшки аплодировали и улюлюкали, я старался унять выскакивавшее из груди сердце, продолжая тихо охреневать от происходящего.

Складывалось впечатление, что ейреально было кайфово танцевать для Завьялова. Быть такого не может…

Перехватив усмехающийся взгляд Безрукова, я понял, что Илюха без труда прочитал все по моему лицу, как бы безнадежно я не шифровался.

В этот миг Запашок протянул руку к Полиному лицу, собственнически его оглаживая, а она, судя по доносящемуся игривому смеху, не испытывала особого дискомфорта…

Да, блять.

Хорошенько бы отпиздить этого мудака, чтобы не тянул к Левицкой свои грязные лапы.

И дядя Паша тоже хорош - нашел нашей принцессе такого уебищного женишка… Нет. Женек-Запашок совершенно не подходил моему Фунтику.

А кто тогда ей подходил?

Я посмотрел на Илью.

Правильный со всех сторон, аж тошно.

Не бухает, не курит, не матерится, и, может даже, не трахается? Хотя, глядя на то, в каком растрепанном виде моя двоюродная сестра вышла из бани, насчет последнего я очень сомневался. Безруков больше напоминал того самого черта-социопата из тихого омута.

— Кажется, у кого-то намечается горячая ночка… – пьяно растягивая гласные, Агата прокомментировала танец Полинки, и мое сердце, ебнувшись о грудину, совершило кульбит.

Горячая ночка.

Я, конечно, не тешил себя иллюзиями, что такая видная девушка как Левицкая до сих пор невинна, но представить ее в соседнем домике в объятиях мудня Завьялова было выше моих сил.

Да просто из принципа позабочусь о том, чтобы тухлому пирожку Женьку ничего не перепало.

— Все харэ… – не сразу дошло, что это мой собственный голос, напитанный такой откровенной сучьей ревностью, что даже стало как-то неловко и тошно от самого себя.

Сжав челюсти, я глядел куда угодно, только не на нее, однако после того как Полина оказалась у Завьялова на коленях, во мне загорелось что-то глубокое, низменное и темное, постоянно блокируя работу самоконтроля.

Мой самоконтроль вяло барахтался в водах Телецкого озера, корчась там…в предсмертных судорогах. Но я все еще пытался сопротивляться.

Потому что знал – отходняки будут жесткие.

Следующие вопросы шли для меня фоном.

Только когда Агата отвечала про количество сексуальных партнеров, я несколько удивился, догадываясь, что с теми двумя ее официальными парнями, которые были до меня, она вряд ли раскладывала пасьянс, да и во время жизни в Питере у нее вроде была какая-то любовная история…

Опять же с ее слов.

Она разоткровенничалась об этом во время той нашей первой ночи в статусе пары. Клуб. Разгульная вечеринка. Батарея шотов. И обычно закрытая холодноватая Агата показала себя в несколько другом амплуа, отплясывая в центре зала как в последний раз…