Книга Сладкая горечь, страница 20 – Эмилия Грин

— Я понимаю, о чем ты, – вздохнув, я отвел полный влаги взгляд.

В тот момент, когда Вера лежала на операционном столе, а мы с женой не находили себе места от сжирающего нервные клетки беспокойства, Саша вдруг обронила:

Вера сделала правильный выбор, Артем. Она не выбрала его. Не села в чертов вертолет. А значит, теперь нас всех ждет счастливый финал. Понимаешь? Наша девочка справилась. Она смогла переиграть судьбу.

Счастливый финал.

Переиграть судьбу.

Только Игнатов, брат и мы с Сашей знали, что все это время скрывал от Веры ее, так называемый муженек, решив пока не добивать расшатанную психику дочери этими сведениями.

А может и никогда не расскажем.

Какой в этом смысл, если отродья Полянского больше нет в живых?

Вся их дьявольская свора сгорела в праведном огне.

Сын повторил судьбу отца.

Будто прочитав мои мысли, Саша улыбнулась сквозь слезы.

— Надя такая славная крошка. Я уже и забыла, какие они махонькие, – Саша кашлянула. – Артем, я так хочу, чтобы наша девочка стала счастливой. Даже страшно представить, сколько всего ей пришлось пережить…

Вздохнув, я стиснул челюсти, понимая, что сейчас не лучшее место и время.

Саша перестала видеть кошмары, зато я все еще покрывался липким ознобом, стоило подумать, что было бы, если бы мы ее потеряли.

Поэтому-то я и уволил Игнатова.

Какие бы цели не преследовал Толя, он впервые за эти годы меня подвел, рискуя жизнью моих девчонок.

Он должен был обеспечить безопасность Саши и девочек, однако вместо этого пошел у Веры на поводу, что едва не привело к непоправимому.

— Возможно, если бы она узнала всю правду… Ей бы было легче отпустить прошлое…

— Ты же сама сказала, что психолог не рекомендует вываливать на нее еще больше травмирующей информации… Честно? Я не знаю, Саш. Могу предположить, что только время способно зарубцевать такие раны… Но его прошло недостаточно. Дай Вере пока просто прийти в себя. Возможно, именно рождение дочки поможет ей начать сначала.

— А та женщина? Ольга? – в голосе любимой появилась сталь.

— Она в психиатрической больнице. И не выйдет оттуда в ближайшие десятилетия.

— Уму непостижимо, что…

В дверь постучали, и спустя пару мгновений на пороге семейной палаты появилась медсестра.

— Александра Апостолова? Пора.

Пора.

Я помог Саше пересесть в кресло.

— Ты – мой герой. Знаешь? – обхватывая дрожащими ладонями ее бледное лицо.

— Догадываюсь, – она попыталась за улыбкой скрыть нарастающее волнение. – Дождешься меня? – дрогнувшим голосом.

— Вместе мы выебем эту планету, – будто на автопилоте повторил я. – Разве ты забыла?

— Апостолов, ты без пяти минут многодетный отец. Ну, давай уже выбирать выражения? – Саша прыснула, виновато косясь на застывшую у дверей медсестру.

— Вместе до самого конца? Так лучше? – я ей подмигнул. – А еще я тут подумал… – и у меня в груди что-то перемкнуло. – Саш, давай обвенчаемся? Чтобы и через вечность трепать друг другу нервы? – коснулся лбом ее лба, внутренне содрогаясь в ожидании ответа.

Любимая всхлипнула.

— Трепать друг другу нервы даже через вечность? М-м… Звучит очень захватывающе… – с неиссякаемой любовью, верой и надеждой заглядывая мне в глаза.

— Александра, – медсестра кашлянула, кивая на дверь.

— До встречи в новом составе… – на прощание любимая стиснула мои пальцы.

— Возвращайтесь скорее.

* * *

А через час я держал на руках своего сына с пугающе осмысленным взглядом черных глаз. Моя плоть и кровь.

Наследник.

Он не совершит моих ошибок.

Он будет другим.

Чище. Лучше.

Мой свет в конце темного тоннеля.

Свят.

Святослав.

Я посмотрел на Сашу, которая только начинала приходить в себя, вдруг отчетливо осознав, теперь нас всех ждет счастливый финал.

Несомненно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍