Онлайн книга «Уроки любви»
|
Он меняется в лице и щурится, будто пытается отыскать в моём взгляде нестыковки. — Моя мать умерла, когда мне было шестнадцать… Слова ударяют меня, как пощёчина. Я жду продолжения, но он молчит. Приходится самой… — Что случилось? – спрашиваю, чувствуя, как в груди становится тесно. Он смотрит в окно, будто видит там что‑то далёкое, болезненное. — Отец. Он был пьян... Чё-то зависал… У какой‑то тёлки, – болезненно сглатывает он. – Мать ехала к нему – хотела забрать, привести в чувства... Ревновала сильно, а он… Таскался в общем… Ну и… Там дождь, дорога скользкая… Её занесло. Машина влетела в кювет. Его голос ровный, но он держит внутри все свои эмоции. Я вижу, как сжимаются кулаки, как желваки ходят на скулах. И глаза его тоже вижу… Морозову больно. И это делает его человеком в моих глазах… Хотя бы сейчас. — Я ненавижу его, – добавляет тихо. – И делаю всё, чтобы он чувствовал это… Я молчу. Не знаю, что сказать. Внутри меня теперь смесь жалости, страха и странного, острого сочувствия. — Твоя очередь, – говорит он, глядя на меня. Я делаю глубокий вдох. Медленно снимаю свитер. Остаюсь в блузке и юбке. Чувствую, как кожа покрывается мурашками… Не от холода, а от его взгляда. Он скользит по мне, обжигает. — Ладно… А чем ты всё-таки занимаешься? – спрашиваю с волнением. – Ты передавал тому парню какой-то свёрток… Он усмехается. — Я сборщик… — Сборщик и… Сборщик чего? — Мебели, блядь, Ася… – ржёт он, проводя по лицу ладонью. – Я сборщик долгов по ставкам. Ну и… Раздаю выигрыши… Как-то так. Давай снимай… — Нет, погоди… Что за ставки… На что? — Да блядь… На бои без правил, детка… Такие дела… — З… Зачем… Тебе это? Это ведь опасно… Разве нет? — Нравится. Нравится чувствовать власть. Нравится видеть, как люди ломаются. Нравится, что отец бесится, когда узнаёт. Это моя игра. И я в ней выигрываю. Я вроде бы и понимаю. И не понимаю одновременно. — Снова твоя очередь, – напоминает он, указывая на меня… – Ответил сразу на два, но так уж и быть, второй ответ был в подарок… — Ну, спасибо… — Всегда пожалуйста… – язвит он в ответ. Я медлю. Пальцы дрожат, когда я начинаю расстёгивать пуговицы блузки. Одна за другой. Я чувствую, как его глаза следят за моими руками, как он ловит каждое движение. Наконец, снимаю блузку. Остаюсь в юбке и трусиках. Воздух касается кожи – прохладный, но от этого только острее ощущается жар его взгляда. — А что… Что ты хочешь от меня? – выдыхаю. – Что я даю тебе? Он встаёт, медленно подходит. Его тёмные глаза с расширенными зрачками не отрываются от моего лица. Потом опускаются ниже – к груди, к животу… — Ты даёшь мне алиби, малыш… На случай проблем… – улыбается он, касаясь моего лица кончиками пальцев. Нежно, почти невесомо… Но от этого только мучительнее… – А ещё я хочу, чтобы ты перестала врать себе. Хочешь этого? Хочешь меня?... Я молчу. Потому что ответ – да. И это пугает больше всего. — Последний шаг, – шепчет он, глядя мне в глаза. Я закрываю глаза. Медленно, будто растягивая каждую секунду, снимаю юбку. Она падает к ногам. Остаюсь перед ним в одних только трусиках. Чувствую, как его дыхание становится чаще, как он сжимает кулаки, чтобы не наброситься на меня… — Теперь ты знаешь всё, – говорит тихо. – И я знаю, что ты хочешь этого… Я открываю глаза. В его взгляде не остаётся ни насмешек, ни игры, в которую мы начали играть... Только желание. Безумное. Дикое… Неконтролируемое… |