Книга Скажи мне "да", страница 10 – Катерина Пелевина

Я сажусь, провожу рукой по волосам, пытаюсь придать себе вид человека, который не провёл полночи, глядя в окно на луну... И в дверь вдруг стучат.

— Маш, ты проснулась? — голос Камиллы звучит натянуто.

Она входит, не дожидаясь ответа. Лицо бледное, глаза красные, будто она не спала. Вчера всё же плакала… Я отчётливо слышала это…

— Всё в порядке? — спрашиваю, но она лишь машет рукой.

— Уже всё готово… Мама внизу. И… Влад тоже...

Последнее она произносит почти шёпотом, как будто это что-то запретное. Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Идём, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

На кухне пахнет корицей и кофе. Мама Камиллы стоит у плиты, переворачивает блинчики. Влад сидит за столом, болтает с Мироном, не поняла, в какой момент он сюда тоже пришёл, но, увидев меня, демон похоти и разврата тут же поднимает глаза.

— О, соня проснулась, — улыбается он, и в этой улыбке что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание. В голосе реальный сарказм… Соню нашёл… Придурок.

Я сажусь напротив, стараюсь не смотреть на него, но чувствую его взгляд — он будто изучает меня, словно я загадка, которую он пытается разгадать.

— Маша, ты же любишь блинчики? — Роза Сергеевна ставит передо мной тарелку и сироп с баночкой свежих сливок.

— Да, спасибо, — улыбаюсь, стараясь выглядеть естественно.

Камилла молча наливает себе чай, её пальцы дрожат. Я хочу спросить, что с ней, но не решаюсь при всех…

— А ты, Влад, будешь? — их мама поворачивается к нему.

— Позже, — он откладывает телефон. — Я уже налопался беконом с яйцами…

И смотрит прямо на меня, словно слово «яйца» должно как-то по-особенному на меня повлиять. Ну, точно… Извращенец чёртов…

Пока не поздно я начинаю говорить о дебатах на юрфаке — это мой спасательный круг. Рассказываю Розе Сергеевне, как мы разбирали кейс о судебной ошибке, как я спорила с преподавателем о принципах презумпции невиновности:

— Понимаете, презумпция невиновности — не просто формальность. Это фундамент, на котором держится вся система. Если мы начнём допускать исключения, то где в итоге окажемся?

Роза Сергеевна слушает внимательно, кивает:

— Интересно. А как ты считаешь, где граница между справедливостью и формализмом?

Я воодушевляюсь — такой вопрос значит, что она действительно заинтересована. Она ведь замужем за адвокатом и думаю, у них часто поднимаются подобные темы… Начинаю развёрнуто объяснять, приводя примеры из практики, цитирую статьи УПК. Чувствую, как напряжение понемногу отпускает: разговор о праве всегда даёт мне уверенность в себе… Я чувствую себя умной, защищенной, гордой своим интеллектом…

Влад молчит, но я ощущаю, что он слушает. Время от времени ловлю его взгляд — внимательный, изучающий. От этого слова даются труднее, но я заставляю себя не сбиваться. Мне вообще нельзя показывать, что я что-то к нему испытываю. Это дно… А я выше этого. Я где-то на небе для него. Пусть так и считает. И ровно так и смотрит на меня. Недосягаемая безупречная идеальная. Не похожая на его тупых шалашовок.

Так и запишем…

Мария Великая… Госпожа… Для Влада Садовского. Мне подходит.

— То есть, ты убеждена, что система должна быть негибкой? — уточняет Роза Сергеевна.

— Не негибкой, а последовательной, — возражаю я. — Гибкость — это хорошо, но только если она не подрывает базовые принципы. Иначе мы рискуем получить право, которое работает выборочно…