Книга Тьма. Игрушка мажора, страница 119 – Ника Княжина

Одна рука Матвея тянется вверх и накрывает мой живот.

— И нашего ребёнка люблю, Ириш. Я приложу все усилия, чтобы стать достойным отцом, вот увидишь. Только не отталкивай меня. Ты самое дорогое, что есть в моей жизни.

Догадался. Прикрываю глаза. И холодный дождь лупит меня по лицу. Я мечтаю превратиться в капли воды, упасть в землю и исчезнуть. Ведь как хорошо, когда тебе не надо принимать никаких решений.

_______________________________

— Ладно, ребятки, давайте-ка в дом. Иначе оба сейчас до бронхита догуляетесь, — раздаётся вдруг рядом с нами голос моего папы.

Чёрт! Надеюсь, что он ничего не слышал. Не готова я ещё с ним разговаривать на все эти темы. Особенно про предполагаемую беременность. Не хочу огорошивать папу раньше времени. Это ведь пока не точная информация, к чему ему лишние переживания?

Матвей будто и не слышит слова моего отца. Так и держится за меня, словно боится, что я прямо сейчас растворюсь в пространстве. И ждёт. Он думает, что я прямо сейчас озвучу своё решение.

— Пап, — зову я. — Помоги мне.

Стираю слёзы с лица.

Пока до конца не осознаю, что Матвей придёт к нам домой. Неожиданное решение со стороны папы. Я ведь никак не готова продолжать этот разговор. Тем более в чьём-то присутствии, да и наедине тоже не смогу.

Хотя, конечно, ему по-хорошему стоило бы проспаться. Прийти в себя. Судя по увиденной бутылке, половину он точно осилил. А когда протрезвеет… Не пожалеет ли он о своих словах? Вообще будет помнить, что произошло перед домом моего отца?

Как он стоял на коленях и вымаливал у меня прощение. И признавался…

Сердце тоскливо сжимается. Если бы эти слова были произнесены раньше. Намного раньше и в другой обстановке… Я была бы самой счастливой. Я бы поверила.

Папа подходит ближе и помогает Моте подняться. Но даже в вертикальном положении он меня не выпускает из своих рук. Цепляется за меня как за последний лучик надежды.

Кажется, что Матвей вообще не осознаёт, что происходит.

— Ириш… Скажи мне…

— Не сейчас, — качаю я головой.

— Ты простишь меня?

Я бросаю через него взгляд на папу. Понимаю, что ситуация до ужаса неловкая. Папа отворачивается и делает вид, будто не слушает наш разговор. И при этом тянет Мотю за плечи к дому. И я иду шаг в шаг с ними, потому что на мне руки Матвея. Он сжимает мою талию.

— Мне надо всё обдумать, — отвечаю уклончиво.

Никаких решений сейчас. Я не могу довериться ему. Слишком сильно обожглась. Мне было очень больно. И надо ещё посмотреть, какой он будет позже. Станет ли настаивать на своих словах или заберёт их назад…

Мы добираемся до дома.

— Давай-ка твоего… друга... отправим в гостевую комнату.

Я киваю. Спасибо, что папа не задаёт никаких вопросов. Не спрашивает, что за «друг» такой у меня, почему я реву, почему он передо мной на коленях стоял. И я удивлена такой эмпатии. Не думала, что папа вообще способен быть таким… заботливым.

Матвей покорно следует куда его ведут. Так же безропотно заваливается на застеленную кровать. Прямо в грязной одежде. Только в этот момент он меня и выпускает из объятий. И стоит коснуться ему головой подушки, как Матвей тут же вырубается.

Мы с папой стоим перед кроватью. Я в ужасе от происходящего, а папа, скорее всего, в ещё большем. Но я на него не смотрю. Я вижу перед собой только хмурое лицо Матвея. Он будто даже сейчас страдает.