Онлайн книга «Рыжий сводник для убежденного холостяка»
|
— Спасибо, Михалыч, что сказал. Кир, я лучше поеду! Друзья обнялись на прощание, и в просторной двухкомнатной квартире остались лишь двое, не считая пушистого партизана. Профессор сразу же нашел кухню и с важным видом уселся на самый высокий табурет. Кир все не мог понять, что же делает в его квартире этот странный тип, но приступать к расспросу первым почему-то не решился. — Вы, Кир Юрьевич, наверно все гадаете, зачем я Вас посетил? - прищурив левый глаз, хитро спросил профессор. — Александр Михайлович, не скрою - не ожидал Вас увидеть. Хотя после сегодняшнего безумного дня даже это уже не должно казаться странным. — Может, перейдем на «ты»? - неожиданно предложил Грабовский. - После того, как ты меня на ручках потаскал, если не жениться, так перейти на «ты» мы просто обязаны. Кир кивнул в знак согласия и, понимая, что спать ему в ближайшее время не позволят, принялся варить кофе. Грабовский взял в руки кофейную банку, понюхал и показал два пальца. Вторая кружка тут же появилась на столе. Последующие минуты прошли в молчании. Никто из мужчин не проронил ни слова, пока на донышке не показалась кофейная гуща. Даже Филя молчал, поглядывал то на гостя, то на хозяина. Глаза у котенка слипались, но упрямство брало верх. — Где у тебя тут покурить можно? - спросил Грабовский. — Квартира съемная, так что лучше на общей площадке, если датчиков пожарных нет. Профессор о чем-то подумал, почесал густую бороду и пошел за курткой. Через минуту из коридора послышался его голос. — Пошли на крышу. У вас дом на горке, вид на город будет хороший. Киру ничего не оставалось. Понимал, что условия здесь ставит не он. С крыши девятнадцатиэтажного дома вид действительно был впечатляющим. Целый район лежал как на ладони, правда, из-за снегопада видимость оставляла желать лучшего. Но они не видами наслаждаться пришли. Возле верхушки лифтовой шахты, что у самого края дома, находилась странная металлическая конструкция. Сидеть на ней было хоть и неудобно, но все-таки лучше, чем стоять. Оба, не сговариваясь, присели на переплетенные железные прутья. — Что у вас с Василисой? – без предисловия спросил Грабовский. - Только честно говори. — Да как тебе объяснить, я еще и сам не могу понять, - Кир тяжело вздохнув, запахнул тонкую куртку поплотнее. - Она мне дорога. Очень. Не знаю, может, это та самая любовь... — Страшное это слово! - тряся головой, прошептал профессор. Кир улыбнулся. Приятно радовало, что не ему одному от этого слова становилось не по себе. — Любовь... А что такое любовь? Словечко-то затасканное вдоль и поперек, - профессор стряхнул пепел с сигареты и продолжил. - Им обычно нормальных мужиков пугают и глупых баб соблазняют. Вот я для себя все иначе вижу. Это кайф от прихода домой, удовольствие от блинчиков утром в субботу, готовность смиряться с дурным настроением в критические дни и щенячья радость, когда в пузе любимой толкается твой собственный карапуз. — А как же ухаживания? Конфетно-букетная хиромантия? — Ухаживания нужны, только когда стоит вопрос доступа к телу! – вздохнул профессор. - Рестораном можно обмануть разум, да и то ненадолго. Душу трюфелями не обманешь, тем более Васькину, раненую... Кир уселся поудобнее. Впереди маячил очень долгий разговор. И дело было не в последней фразе |