Книга Любимых не отпускают, страница 90 – Мария Коваленко

Он как обозленная собака — сразу лает, защищается от любого намека на опасность.

— Уже не боюсь.

Придумать, как подобраться к уроду было не так уж сложно. Самые страшные вещи на свете — это далеко не угрозы и не опасность. В этом мире пока не придумано ничего страшнее правды! А моя нынешняя правда похожа на бомбу.

— Хочу обрадовать, — продолжаю я, выждав паузу. — Ты больше не сможешь тянуть из меня деньги. Я нищий. Почти все мои сбережения и имущество теперь принадлежит другому человеку.

— С ума сошел? Что за бред?

— Зайди в интернет. На парочке сайтов уже должны были появиться подробности.

— Рауде, у тебя крыша поехала?! — рычит Внуков.

— С крышей все отлично. Давно не чувствовал в ней такой легкости. Знал бы, что будет так хорошо, избавился бы от всех своих денег еще пять лет назад.

— Ты не мог…

Кажется, до этого осла начинает доходить.

— Почитай новости, а потом открой мне дверь. Оставшиеся деньги я передам тебе лично. Хочу посмотреть в лицо тому, кто несколько лет тянул из меня все соки и запрещал разводиться.

Не ожидавший такого поворота, Лукас машет руками — требует, чтобы я отказался от личной встречи. Но игнорирую.

Мне давно нужно посмотреть в глаза этому подонку. Слишком большой у него накопился передо мной долг!

Из-за него я пропустил первые годы жизни моей дочки. Из-за него держал Еву на расстоянии и терпел выходки Ирмы.

— Я перезвоню… — растерянно бросает Внуков и кладет трубку.

Это «перезвоню» не пугает. Я знаю, что увидит Внуков, когда откроет новости. Заголовки статей я согласовал еще до вылета.

Учитывая охоту, которую постоянно ведут на меня журналисты самых крупных изданий, это было несложно. На радостях акулы пера чуть не взяли штурмом клуб, где обычно работаю. А Ольга Власова ради «последнего фото самого богатого продюсера» готова была бежать за мной по взлетной полосе.

Как я и рассчитывал, Внуков звонит через пару минут. В этот раз он старательно подбирает слова и контролирует эмоции:

— Моя охрана подойдет к воротам, отдай им деньги и свободен, — коротко сообщает он.

— Так не пойдет. Уговор был другой. Я передаю тебе деньги только с глазу на глаз.

— Я вышлю тебе свое фото. Можешь любоваться.

— Ну раз ты не нуждаешься в средствах…

— Хрен с тобой! — перебивает Внуков. — Войдешь. Но один.

— Другой разговор.

Я подхожу к воротам.

— Охрана тебя обыщет. Если найдет оружие, не будет никаких сделок.

— Ты меня с кем-то путаешь. — Заранее расстегиваю пиджак и даю отмашку Лукасу, чтобы готовился включать глушилку.

* * *

Спектакль с деньгами проходит на ура. Два молодых парня появляются у забора спустя одну минуту. Извинившись на испанском, они быстро обшаривают мою одежду. А затем по длинной песчаной дорожке проводят в дом.

В отличие от своих работников, Внуков встречает меня с пистолетом в руках. На миг я притормаживаю, рассматриваю его — удивляюсь нашему сходству. Лишь когда дуло упирается мне в грудь, пересекаю порог гостиной.

— Где деньги? — Ублюдок больше не пытается съязвить или показать свое превосходство.

Передо мной трясущееся, испуганное нечто. Даже не враг, а так — досадная мошка на лобовом стекле.

— Сейчас. — Тянусь рукой за пазуху и вынимаю конверт.

У меня нет с собой ни копейки наличных. Слова о деньгах были обычной уловкой. Но вот кое-что другое я прихватил. Еще в Питере! Как напоминание о том, с кем имею дело!