Книга Любимых не отпускают, страница 78 – Мария Коваленко

В ответ срываю джекпот.

Будто забыл, зачем звонит, Внуков выливает на меня все дерьмо, которое он копил несколько лет. Хвастается тем, как удовлетворял Ирму. Как она сходила от него с ума. Как сравнивала меня с ним и готова была молиться на штуковину у него между ног.

От этой исповеди так и веет парочкой диагнозов. Соло обиженного судьбой нарцисса. Но я не прерываю и не пытаюсь поделиться догадками о его здоровье.

Выслушав пламенную речь о муже-рогоносце, я с облегчением опускаюсь в свое кресло и уже без споров соглашаюсь на все коммерческие условия:

— Увеличение ежемесячных отчислений в три раза. Единовременная выплата в размере годовой ставки? — уточняю я в самом конце.

Довольный тем, что спонсор не спорит, Внуков тут же подтверждает:

— Да. На выплату тебе сутки! — рявкает в трубку и, не прощаясь, прерывает звонок

Услышав короткие гудки, я тут же связываюсь с Димой.

— Вы его засекли? — сразу же спрашиваю о главном.

— Да. Испания. Небольшой курортный городок рядом с Валенсией. Кульера.

Теоретически Штерн должен быть доволен. Мы вычислили гада. Но, судя по напряженному тону, произошло что-то еще.

— У тебя есть какие-то дополнительные новости?

— Ты был прав. Ирма разыграла скандал с сиделкой. На самом деле та занималась организацией ее перелета. И сейчас твоя жена не у массажиста, а садится в самолет.

— Куда она собралась? — срываюсь с места.

— Это не Испания, — нехотя произносит Штерн. — Ирма летит не к Внукову.

— Дима! Куда она, мать твою, собралась?!

— В Палангу.

Ева

К вечеру толпа журналистов у ворот продюсерского центра превращается в кучку гордых одиночек. Чтобы они не замерзли в ожидании интервью, я прошу Арину отнести всем чай и бутерброды.

Милославская смотрит на меня как на душевнобольную, качает головой, но все же соглашается. Вместе с Якубом, администратором центра, она уносит к воротам огромный поднос с закусками и два больших термоса.

— Все же зря ты это устроила, — ворчит Арина, вернувшись с улицы.

— У нас холодильники ломятся от еды. Не обеднеем.

— Да лучше бы мы все выбросили!

— Лео освободили, а ты что-то совсем не в духе. Словно расстроилась. — Я присматриваюсь к ней внимательнее. Похоже, Рауде заразил меня своим недоверием к людям.

— Я не из-за Лео! — Округляет глаза Арина. — За него я как раз рада, а вот журналисты…

— Что с ними?

— Эти неблагодарные сказали, что теперь готовы ждать всю ночь.

— Но теперь хоть не переохладятся. — Пожимаю плечами. — Мы сделали, что смогли.

Оставив Милославскую злиться в одиночестве, я с чувством выполненного долга возвращаюсь в детскую.

Марина уже помогла Вике принять душ и почистить зубы. Теперь моя очередь. Нужно почитать на ночь сказку. Рассказать моей малышке, как сильно я ее люблю. И поцеловать в лоб.

Наш обычный ритуал. Мы уже давно пришли к такой очередности. Вика замечательно засыпает, если мы не спешим и не меняем порядок.

— Кажется, к нам гости, — недовольно сообщает Якуб, проходя мимо меня по коридору.

В целом не мое дело. Продюсерский центр — не чей-то дом. Здесь и учатся, и работают, и живут. Мне лучше бы поспешить к Вике, но странное предчувствие заставляет остановить администратора.

— Подожди. Какие еще гости? Там же только журналисты!

— К сожалению, это не журналистка.