Книга Предателей не прощают, страница 2 – Мария Коваленко

— Если идти не к кому, значит, надо было сидеть в своей провинции и не дергаться! — без всякого намека на сочувствие сообщает соседка.

— Я в институте учусь. Перевелась. Лучшая студентка на курсе… — Не знаю, зачем это рассказываю. Наверно, чтобы отвлечься от желания разрыдаться.

— Вы тут все через одну лучшие, — закатывает глаза дамочка. — Как медом в Питере намазано. — Всем своим видом демонстрируя, что разговор закончен, она шагает за порог квартиры.

— И что мне сейчас делать?..

Отчаяние прибивает к полу. Чтобы не рухнуть, сажусь на чемодан и обхватываю голову руками.

— Ты это… На улице думу думай, — взявшись за дверную ручку, бросает соседка. — У нас приличный дом. Бомжей отродясь не было. И не будет! — убежденно добавляет она и громко хлопает дверью.

От безнадеги опускаются руки. Я не знаю, что делать и куда идти.

Сил держаться хватает только до первого этажа. Когда выхожу на улицу, слезы подступают к горлу, и единственное, что я успеваю, — достать из кармана салфетку.

Словно волшебный ответ сверху, вместе с ней пальцы цепляют помятую записку от Валентины, соседки по вагону. Она всю дорогу рассказывала, какие в больших городах холодные люди. Тяжело вздыхала, слушая мой рассказ о переводе в питерский вуз и местных родственниках. А во время нашего последнего чаепития сунула в руки листок со своим номером телефона.

Тогда я не поняла смысла этого жеста. Питер казался сбывшейся мечтой. Но сейчас… Смахнув первые слезы, дрожащей рукой набираю заветные цифры.

— Алло. Кто звонит?

От глухого голоса Валентины по лицу расползается глупая улыбка. Случайная попутчица еще ничем не помогла, однако на душе уже легче. Хоть кто-то не чужой в этом городе.

— Это Ева. Мы ехали с вами в поезде из Тюмени. Вы дали мне свой номер, — тараторю я так быстро, будто у Валентины включен секундомер.

— Геолог! Ты, что ли? — ахает она.

— Эколог, — смущенно поправляю ее. — Я.

— Точно! Будущий спасатель наших лесов. Если к тому времени их окончательно не продадут или не спалят.

— Надеюсь, что нет.

— Надейся. Ну а звонишь ты чего? Хотя постой! Дай угадаю! Общаги нет, а тетка не открыла дверь.

— Она в отпуск уехала. С семьей, на месяц.

— Сказочница, мать ее. Ханс Кристиан Андерсен. В юбке.

— Не знаю… — Взглянув на окно теткиной квартиры, я замечаю то ли силуэт, то ли тень. — Неважно. Мне нужно какое-то жилье… Возможно, надолго. И работа.

— Боюсь, ни геологом, ни экологом я тебя нигде не устрою, — вздыхает Валентина. — Честно говоря, вообще не знаю, где они нужны.

— Я на все согласна! Могу еду готовить или за детьми смотреть. Что угодно!

— К нянькам здесь требования как к профессорам! С едой тоже проблем нет. Из любого ресторана доставят хоть бутерброд, хоть фуа-гра.

— А уборщицей? — хвастаюсь за последний вариант, как за спасательный круг.

Валентина еще в поезде хвалилась, что подрабатывает в каком-то агентстве, которое занимается уборкой. Тогда я особо не вслушивалась, теперь жалею.

— Уборщицей можно, — неохотно соглашается она. — Если руки испачкать не боишься, то этой работой я тебя точно смогу обеспечить.

— Я буду самой лучшей уборщицей. Клянусь!

Желудок урчит от голода, но я не обращаю внимания. У меня будет работа! И возможно, крыша над головой.

— Геолог-геолог… Эх! Ладно, адрес пришли. Чтобы не заблудилась, вышлю сейчас за тобой своего Толика. Он отвезет в один недорогой хостел на окраине, там у меня сестра работает. Пустит тебя, горемыку, без предоплаты.