Книга Семья (не) на один год, страница 92 – Мария Коваленко

— Кто тебе сказал?

Лицо Никиты стало похожим на восковую маску. Даже морщинки возле глаз как будто разгладились.

— Какая разница? — Я равнодушно передернула плечами. — Можешь ответить, почему ты сел? Согласна принять ответ в качестве залога.

Чужое каменное спокойствие передалось мне как вирус.

— Что ты еще знаешь? — Никита произнес вопрос как робот. Холодно. Без эмоций.

— Я знаю, что ты развелся со мной именно из-за этого, — соврала, не моргнув.

— Твою ж... — Мужские губы сжались в нитку.

— Так, может, расскажешь? Я жду. Или снова посчитаешь меня недостойной знать о твоих проблемах? — усмехнулась я. — Конечно, куда мне, наивной дуре, до твоей Кристины! Ей ты, наверное, сразу сообщил. Она с тобой всегда. Это я... как трудности, так сразу за борт, чтобы не мешалась под ногами.

— Всё не так, родная.

Мужские руки обхватили меня. Спеленали по плечам, по спине, как безумную.

— Ты не знаешь, как это было больно! — вырвалось из меня криком. — Ты не знаешь, что со мной произошло!

— Я знаю о ребенке, — прозвучало тихо над ухом.

— Ты... ты...

— Ненавижу себя за то, что не смог быть с тобой в тот момент. — Теплые губы прижались к моему лбу. — Если бы ты только знала, как сильно.

Второй раз за день я готова была рухнуть в обморок.

Все это, весь наш разговор, вся встреча напоминала какие-то адские качели.

Только казалось, что испытание закончилось, как они снова начинали швырять из стороны в сторону. Не было никакой возможности перевести дыхание. Не было шанса подготовиться к следующему раунду.

— И теперь ты просишь меня простить? — Я уже не боролась и не спорила. Силы иссякли.

— Нет, маленькая. — Нежный, едва весомый поцелуй опалил губы. — Я сделаю все что угодно, чтобы ты простила. — Ладони заботливо погладили по спине. — А прошу лишь подождать. Неделю. Не больше. Не спешить. Ни со свадьбой. Ни с фондом... ни со мной.

Лера

Из свадебного салона я уходила растерянной и вымотанной, как после долгого рабочего дня.

К счастью, владельцы и журналистка ни о чем не спрашивали и не упрекали. Первые, встретив на улице, скомканно попрощались и тут же поспешили в здание. Вторая — протянула мне маленький черный прямоугольник и, окинув задумчивым взглядом с ног до головы, произнесла:

— Это карта памяти от фотоаппарата. Передайте, пожалуйста, Никите Юрьевичу. Копий нет. А господину Фурнье мы сообщим, что не смогли приехать.

От такого поворота у меня пропал дар речи. Я понимала, почему при появлении бывшего мужа из салона исчезли все свидетели. Никита всегда умел управлять другими. Но то, что его присутствие заставит пойти на попятную бойкую журналистку... это и радовало, и пугало одновременно.

Можно было сколько угодно прятать голову в песок и не замечать очевидного, но... Никита сильно изменился.

Теперь это стало заметнее, чем в нашу первую встречу в ресторане и во вторую, после презентации.

«Он стал опаснее!» — так и кричал взгляд журналистки, брошенный в сторону отъезжающей машины.

О причинах и думать было страшно. Я все еще не могла представить Никиту за решеткой, среди воров, убийц и насильников. А еще не могла представить Филиппа, который обманывает докторов, больных детишек и меня.

Не мог он так поступать!

Кто угодно, только не он!

«Не верю! Ни за что не поверю!» — мысленно говорила я себе много раз. А потом вспоминала злой взгляд Никиты, его плотно сжатые губы и терялась.