Книга Семья (не) на один год, страница 62 – Мария Коваленко

Пять лет назад у меня даже мысли не возникло рассказать Никите о выкидыше. Зачем? Это не изменило бы ровным счетом ничего. А сейчас чувства, которыми не поделилась, которые даже самой себе не позволила пережить до конца, захватили врасплох.

Наверное, это был безусловный рефлекс на Никиту. Выработанная с детства потребность делиться всеми своими бедами и ждать, что спасет, не требуя ничего взамен...

Никакие рубцы на сердце не защищали от этой зависимости. Никакой жизненный опыт и знания психологии не лечили недуг.

За несколько лет в гамбургской клинике, на примерах детей, которых привозили нам из приютов, я научилась понимать саму себя. Одиноким девочкам-подросткам герои нужны как воздух. Лишенная родительской любви, я просто обязана была влюбиться в своего потрясающего соседа. И Никита это знал... Отгораживался от меня, читал лекции о любви к себе... разорвал отношения, когда стало совсем невмоготу.

Все было просто как дважды два. Но вместо того, чтобы успокоиться или уйти, я впитывала в себя тяжелый взгляд серо-голубых глаз. И не могла избавиться от глупой навязчивой мысли: «Он продал дом. Даже если я отключу генераторы во всем поселке, Никита больше не придет».

Никита

Несмотря на то, что доставкой гостей в ресторан занимался я, обратно они возвращались самостоятельно. Француз, может, и надеялся на такой прогиб с моей стороны, но все его надежды были мне до лампочки.

Лере ничего объяснять не пришлось. Дождавшись, когда официант заберет чаевые, она сама вызвала такси и поблагодарила меня за встречу. Настоящая бизнес-леди. Светская львица. Причем не такая, какой была ее поднявшаяся с низов приемная мать, а настоящая — самой высшей пробы.

Если бы не последний взгляд на балконе, я бы решил, что девочки, перевернувшей всю мою жизнь, больше нет. Доктор и меценат Валерия Муратова была полной противоположностью той горячей девчонке, которая заставляла меня скакать за собакой по грязи и изводила поцелуями на парковке возле дешевой забегаловки.

У Леры изменились даже жесты. Прежнюю порывистость сменила уверенная плавность. А пухлые губы алели теперь не от поцелуев или стыдливых укусов, а от помады.

Ради такой женщины можно было свернуть шею и остановить машину, чтобы вдоволь насмотреться на изящную походку и соблазнительную фигуру, упакованную в шелка.

Идеальная партия французу. Женщина с обложки.

Только мне больше всего на свете хотелось стянуть с Леры все эти тряпки, вырядить ее в старый растянутый свитер и заставить с хохотом бегать по двору... не на каблуках, а босиком. Чтобы любоваться маленькими пальчиками, розовыми пятками. А потом подхватить это сокровище под ягодицы и забросить длинные ноги себе на талию.

Говорят, самая тяжелая зависимость — наркотическая. Но, похоже, умники, которые так считают, никогда не ощущали того, что однажды сделала со мной одна влюбленная девчонка.

«Как прошло?»

Сообщение от Паши застало меня уже в машине.

Такси с французом и Лерой давно уехало, а я, вместо того чтобы завести двигатель, все смотрел на ночной лес. Темный, как и то, что копошилось сейчас на душе.

«Фурнье твой. Секретарь завтра вышлет ему договор. Как вернет подписанный — начинай!» — Печатать было лень, потому вместо СМС я отправил голосовое сообщение.