Книга Семья (не) на один год, страница 108 – Мария Коваленко

Фурнье снова нацепил на лицо маску блаженного.

— Ближе к делу!

— Конечно! Так получилось, что без вашего личного одобрения управляющий одного известного нам банка способен заблокировать любые перечисления. Даже если на эти деньги нужно приобрести важное медицинское оборудование! — Француз хмыкнул. — К счастью, для меня это не стало сюрпризом. Каждую свою благотворительную акцию я планирую заранее и очень трепетно отношусь к выбору всех участников мероприятия. Как вы понимаете, дело превыше всего!

— Ближе! Суть?

Терпеть этот фарс не было никаких сил. Мой телефон молчал. Начальник охраны, будто оглох, не отвечал на вызовы. И кулаки уже не просто чесались. Они горели! Кожу жгло от потребности съездить по лицу одному самоуверенному клоуну.

— А суть проста. — Француз словно сдулся. — Ваш управляющий отдает распоряжение на оплату. Как раз все счета уже в банке и списки оборудования согласованы. А я отдаю вам оригиналы документов и... — Глянув на экран своего мобильного, Фурнье поднялся. — И мою прекрасную невесту. Возможно, в целости. Возможно, в сохранности. Все зависит только от вас.

___________

* Московская сторожевая — порода собак.

Лера

Рассказ о благотворительной деятельности Филиппа выбил у меня почву из-под ног.

Первой реакцией был шок. Так и хотелось списать слова Никиты на ревность или что-то еще. Но потом в памяти начали всплывать незаметные факты, мелочи, на которые я упорно закрывала глаза раньше.

С каждым таким фрагментом шок все явственнее сменялся пониманием. А вместо прежней гордости за себя и свое дело все острее ощущалась горечь.

Я слышала о многих проектах Филиппа, видела фотографии. Но чаще это были фото и статьи с благотворительных вечеров и презентаций.

Я не была ни в одной из больниц, которым ранее помогал мой жених, и не слышала, чтобы коллеги завидовали их оборудованию. О новой технике вообще никто не говорил. Только о красивых шоу в ресторанах, об известных личностях, расщедрившихся на помощь больным детям. И о самом Филиппе — успешном, красивом, настоящем ангеле-хранителе для сотен малышей.

Потряхивало, когда я вспоминала наполненные слезами глаза мам и бледные лица детей. Они верили, что оборудование сможет помочь. Соглашались фотографироваться для рекламы фонда. Целовали Филиппу руки...

И одновременно меня разрывало от злости, когда в памяти всплывали улыбки заведующих, дорогие часы на их запястьях и роскошные иномарки под окнами педиатрических отделений.

Такое показное благородство и такое лицемерие!

А ведь я замечала многое и до рассказа Никиты. Злилась из-за убогого ремонта. Чувствовала себя свадебным генералом, который на самом деле ничего не значит, но его упорно водят по коридорам, показывают другим и всячески пытаются отвлечь бессмысленной ерундой.

За себя было и стыдно, и обидно. Неизвестно, сколько еще ошибок я бы совершила, если бы Никита не вернулся в мою жизнь.

Чтобы не свихнуться от всех этих чувств, приходилось каждый раз одергивать себя, запрещать даже думать о «если бы» и «как бы я».

Вместо лекарства я вспоминала прошедшую ночь и царский завтрак. Ловила в зеркале смущенные взгляды. Свои собственные! Бросала в чемодан всё подряд, не боясь забыть что-то нужное.

Как оказалось, за все мои пять лет ничего нужнее, чем один невозможный, потрясающий, самый лучший мужчина, не появилось.