Книга Не борись со мной, малышка, страница 50 – Мария Коваленко

— Охрененный вопрос.

Не доверяя собственным глазам и трудолюбивому практиканту, я спешу в кабинет и лично перепроверяю информацию.

Вбиваю в программу ФИО моей жрицы. Добавляю дату рождения. Из пары десятков появившихся Ален Поповых нахожу ту, у которой есть сын Паша, и всматриваюсь в фотографию.

— Это точно она, - говорю самому себе.

— А твоя красотка причем?

Смагин с Байкалом тут как тут. Лапы на моем столе. Морды повернуты к экрану.

— Причем она... – Кладу на стол фотографии, доставленные курьером.

На первой наша угнанная тачка. С номером, водителем за рулем и уже знакомой стройкой на заднем плане.

— Да я понял, что за машина. – Отмахивается от меня кинолог. – Ты на вопрос ответь

— Внимательнее смотри!

Выкладываю наверх второе фото. На нем подозреваемый. Весь в черном, кроме кроссовок. Они красные с логотипом известной марки. Не самые популярные, больше подходящие для занятий в тренажерном зале, чем для прогулок по стройкам.

— Коренастый урод. Мощный. На борца похож, - комментирует Смагин.

— А вот лицо. – Кладу третье фото.

На паспорт такое не подойдет – рожа уж больно напряженная. Но для опознания сгодится.

— Хорошие камеры у Симонова. Качество огонь, - соглашается кинолог. – Только я все равно не понял, откуда у тебя еще одна фотка этого упыря. В другом прикиде.

— А это, мать его, джекпот. – Сдвинув фото в сторону, я снова возвращаюсь к компьютеру и в пару кликов раскрываю досье на мужа моей Аленушки.

— Марат Попов, - вслух читает Смагин. – Вроде боец такой был! – озаряет его.

— Ты уверен? – Кошусь на фото с кроссовками.

— Я в этом как свинья в апельсинах. А вот бывший начальник полюблял смотреть всякие бои. Он даже, кажись, болел за этого Марата Попова.

— Не за того он болел.

Вывожу на экран фотографию Попова и теперь уже вслух с уверенностью матерюсь.

Как сплоченная команда, кинолог и его клыкастый подопечный тоже не отстают. Смагин лупит по барабанным перепонкам отборным трехэтажным. Байкал, задрав башню, громко скулит.

Со стороны мы, наверное, смотримся как пациенты дурдома. Но от этого ни хрена не весело.

— Выходит, твоя барышня несколько лет жила с маньяком? – закончив упражняться в великом и могучем, спрашивает Смагин.

— В браке! – Открываю вкладку с семейным положением. – Пять лет.

— Все сходится, - озвучивает мою мысль кинолог. – Маньяк именно столько лет держался. Ни одного убийства. Как помер.

— А потом не выдержала она. Забрала сына и сбежала. – Дико хочется рвануть домой и сгрести в охапку мою жрицу.

— Что-то я даже представлять не хочу, какой сладкой была ее семейная жизнь.

— Она боится его до чертиков. – Вспоминаю слова подруги. – Потому работала неофициально. И мелкий в саду был зарегистрирован на фамилию соседки.

— Слушай, а то, что этот ублюдок вместо Москвы стал в Питере охотиться... Это не может быть связано с женой? Вдруг он ищет ее?

— Ищет... - Теперь все становится логичным и понятным. Никакой бабской ебанины. Нормальный человеческий страх и предельная осторожность. - Или нашел.

Я стараюсь в деталях вспомнить все, что казалось необычным рядом с домом – новую машину соседа, слишком маленькую для его большой семьи, неспешных прохожих – пожилую пару, которая внимательно разглядывала деревья за забором, незнакомого собачника с визгливой болонкой на коротком поводке.