Книга У врага за пазухой, страница 29 – Мария Коваленко

— Ярослав Борисович сказал только забрать. О пособничестве распоряжений не поступало.

Словно таксист, забирающий из клуба нетрезвую клиентку, Федор окидывает меня внимательным взглядом, останавливается на ремне и сумочке. А затем заводит машину.

* * *

Шоковое состояние длится минут десять. Отмираю, лишь когда выруливаем на Невский. Направление, мягко говоря, не мое, с каждым метром мы только удаляемся от квартиры.

Если бы за рулем сидел кто-то незнакомый, — какой-нибудь бомбила из южных стран, — еще можно было бы поверить в ошибку. Но Федор отлично знает, где я живу, и как минимум один раз был в моем дворе.

— И куда мы едем?

Проспект, как назло, свободен. Ни пешеходов, ни пробок, даже светофоры дружно горят зеленым. Хотела бы выйти — никаких шансов.

— Ярослав Борисович сказал, что лично вам все объяснит.

— Я смотрю, у вас целый вагон ценных указаний.

Пока не начала заводиться, пишу Вольскому: «Что ты задумал? Куда меня везут?»

— Ярослав Борисович сам не мог приехать.

— Вот еще! Отвлекаться от ночных дел ради меня! — Отсутствие сна все же дает о себе знать.

— Да, дел сегодня оказалось много. — Федор неожиданно выпадает из образа.

— И они как-то связаны с моей скромной персоной?

Боясь, что водитель снова заведет свою шарманку, ответ жду не дыша. Мне вполне хватит и намека. То, что нужно, додумаю сама. Но будто замаялся вести беседы, Федор меняет полосу и вжимает в пол педаль газа.

Куда бы мы ни ехали, доезжаем быстро. Элитный комплекс из нескольких высоток производит впечатление еще у шлагбаума. Это словно другой Питер. Из будущего, где вместо серой тротуарной плитки — густой газон, вместо забитой парковки — извилистые, со светящимися шарами дорожки, а вместо усатого охранника — электронная система, считывающая номера машин.

Ничего общего с моим домом. Ничего общего с большей частью всего города.

Засмотревшись, не замечаю, как останавливаемся у одной из парадных. Но голос мужчины, распахнувшего дверь внедорожника, мгновенно приводит в чувства.

— Ну наконец-то. Долго же вы ехали. — Вольский подает руку, и последние сомнения в цели маршрута тают как дым.

_________

*1861 — год отмены крепостного права.

— Я не просила привозить меня к тебе домой.

Тяжело строить из себя гордую и независимую, когда челюсть сводит от зевоты, а прямо перед тобой роскошный диван, два широченных кресла и фантастически мягкий ковер.

— Вернуть тебя в отдел? — Хозяин ковра даже не пытается казаться душкой.

Вначале он почти насильно привел в квартиру, а сейчас мучает душу полуголым торсом.

— Домой. У меня есть дом.

Стараюсь не смотреть на все эти кубики, широкие грудные мышцы и обтягивающие бедра домашние штаны.

О том, что гостей принято встречать при полном комплекте одежды, некоторые, похоже, даже не слышали. Вместо «а поговорить» сразу стриптиз.

— В твой дом пока нельзя, — звучит уклончиво.

— Из-за обыска?

— Из-за него.

— А теперь давай подробнее.

Взгляд все же останавливается там, где не стоило, — на небольшом шраме под ребрами справа. Такой можно получить лишь при ножевом ранении. И не поверхностном, а глубоком, смертельном.

— Утром к тебе в гости завалится целая бригада во главе со следователем. Для сна будет шумновато.

— До утра еще четыре часа.

Кончики пальцев покалывает, так хочется прикоснуться к шраму и изучить его на ощупь. Часть мозга, отвечающая за критическое мышление, видимо, уже уснула.