Книга Ложь между нами, страница 67 – Мария Коваленко

Днем без дрожи и слез выслушиваю неутешительный рассказ адвоката. Тот приехал лично. На черной, как воронье крыло, машине, с увесистой папкой и дикой усталостью на лице.

В его отчете для меня нет ничего нового. Адвокат сухим казенным языком пересказывает слова Николая, добавляет к ним пару фамилий и номера статей Уголовного кодекса.

После его рассказа еще сильнее убеждаюсь, что была права, позвонив Исаеву. А вот Алиса заливается слезами.

— Нет, скажите, что это неправда! — Она цепляется за рукав адвоката.

— К сожалению, не могу. Ситуация хуже некуда.

— Я не смогу без него. Какое убийство? Какая тюрьма? — Алиса начинает плакать навзрыд.

— Мы подняли все связи. Я приложил все усилия.

Оправдания адвоката звучат настолько вяло, что хочется выставить его за дверь и предложить Климу поискать нового.

— Значит, мало! Нужно больше! Мой брат стольким помог! Они обязаны за него вступиться!

Алиса похожа на раненого зверька. На нее больно смотреть — красные, опухшие глаза, белые впалые щеки и искусанные губы. Не осталось и следа от прежней молодой красавицы, в сторону которой сворачивали головы мужчины от пятнадцати до пятидесяти.

Маленькая брошенная девочка. Причем брошенная второй раз. Вначале родной матерью — теперь братом.

Наверное, если бы не необходимость держать голову холодной, я бы выглядела ничуть не лучше. Жаль, слезы никак не смогут помочь Климу.

— То есть, если бы не похищение, — решаю вмешаться, — они все равно повесили бы на него все это? — указываю на папку.

— Рано или поздно, — разводит руками адвокат.

— И этого никак нельзя было бы избежать? Подготовиться?.. — Трудно подобрать правильные слова. Я совсем не разбираюсь в бизнесе Клима.

— Вероятно, можно, но мы теперь об этом не узнаем.

— Получается, арест после моего похищения стал лишь поводом...

Это не вопрос. Все яснее ясного. Наверняка Клим был в курсе, чем может закончиться мое спасение. Знал о последствиях и все равно сунул голову в петлю.

— Верно. Появились основания сдуть пыль со старых дел. Без ареста было бы сложнее.

Адвокат даже не пытается подсластить горькую пилюлю.

— И теперь... сколько лет, вы сказали, грозит Климу? — дрожащим голосом спрашивает Алиса.

— От десяти до пятнадцати. Точный срок определит суд.

* * *

После ухода адвоката мы с Николаем утешаем Алису. Он подает салфетки, помогая справиться с потопом слез, я отпаиваю ее ромашковым чаем. Кормлю валерьянкой. И как мантру повторяю, что все обязательно наладится, что Клим выкрутится и что никто не посмеет посадить ее брата в тюрьму.

Не знаю, насколько убедительно получается, но наш охранник смотрит на меня как на блаженную, нервно передергивает шеей и, к счастью, молчит.

Успокаивается Алиса лишь через час. На смену слезам приходит состояние ступора. Она, не двигаясь, сидит на диване и смотрит в одну точку. Будь у меня хоть немного сил, я бы обязательно попыталась ее расшевелить: заставила помочь с ужином или увела на прогулку.

Как назло, сил нет. На морально-волевых хлопочу по дому. Убираю грязную посуду, заказываю еду. Все рабочие вопросы приходится переложить на плечи заместителя.

Чтобы окончательно не расклеиться, мы с Алисой каждая включаем свой режим выживания. Самый экономный из всех возможных. А в шесть вечера мне звонит помощница Исаева.