Книга Ложь между нами, страница 38 – Мария Коваленко

— В детдоме Клим прожил с трех до тринадцати, — с тяжелым вздохом продолжает Алиса. — Пару раз его хотели усыновить, но те двое суток в пустой квартире отбили у брата желание снова возвращаться в семью. Пусть даже чужую. Стоило услышать об усыновлении, он или исчезал, или устраивал такое, после чего приемные родители, крестясь, сбегали.

— А в тринадцать о нем вспомнил дядя? Это мамин брат?

— Нет, дядя Ярослав маме не родственник, — краснея, поправляет Алиса. — Он младший брат отца Клима. Мы так и не выяснили, как дядя узнал о наличии племянника и как поверил, что они родные... Однако в один из дней он явился на порог детдома и потребовал у директора передать ему опеку над Климом.

— И все получилось? — Почему-то не верится.

— Дяде на тот момент было двадцать, — смеется Алиса. — Никто ему никого не отдал. Но директор оказалась мудрой женщиной, она предложила упрямому родственнику работу в детдоме. На полставки, чтобы параллельно приглядывал за буйным племянником. И через три года, когда дядя обзавелся своей квартирой и молодой женой, помогла оформить нужные документы.

— А потом они забрали и тебя, — догадываюсь я.

— Благодаря дяде Ярику и Климу я пробыла в детдоме всего месяц. Очередной мамин любовник поставил перед ней выбор: он или семилетняя девочка от другого мужчины. И брат... тогда ему было двадцать, попросил у дяди взять под опеку и второго ребенка. — Алиса опускает взгляд.

Заметно, что о себе ей рассказывать гораздо труднее.

— Он согласился?

— Несмотря на протест беременной жены, дядя Ярик не отказал. Быстро оформил опеку, предоставил все нужные документы. Когда меня передали, мы с Климом переехали в пустующую квартиру деда.

— То есть тебя растил брат?

В голове не укладывается. Мне даже представить это сложно. Привычный образ Клима Хаванского, бабника, игрока и хама, покрывается трещинками и прозрачной трухой осыпается на землю.

— Они меня все вместе растили, — горько улыбается Алиса. — И Клим, и дядя, и его жена... пока она на последнем месяце беременности не погибла в аварии. — Последняя фраза дается ей особенно тяжело.

Не знаю, что связывало Алису с погибшей женой дяди, но слезы на глазах и бледное лицо говорят о многом.

— Ты была права. Очень грустная история. — Я обнимаю сестру Клима за плечи.

В голове куча вопросов: о матери, об отцах и о потрясающем дяде. Только язык не поворачивается спросить что-то еще.

— Не для выходного дня. — Алиса быстро вытирает слезы. — Тем более такого солнечного.

Она первая срывается с места и подхватывает свои пакеты.

— А еще у твоего брата завтра день рождения! — отвлекаю я, как могу.

— Клим терпеть его не может, — уже совершенно другим, деловым тоном произносит Алиса. — Сто процентов явится поздно вечером и сразу же ляжет спать.

— Но ты ведь придешь поздравить?

— О нет, я не камикадзе! — Она округляет глаза. — Пришлю подарок с курьером, а уж обниму и поцелую как-нибудь в другой раз.

— Хочешь оставить меня наедине с ним в день рождения? — догадываюсь, что она задумала.

— Клим в свой день очень злой. Злее я видела его лишь один раз в жизни.

— На юбилей? — смеюсь.

— Нет. — Алиса становится серьезной. — Шесть лет назад. После свадьбы лучшего друга.

— Свадьбы?.. — На меня словно потолок падает.

— Да. Клим был свидетелем, а когда вернулся со свадьбы, рвал и метал. Мы с Николаем старались на глаза не попадаться. Потом приехал дядя Ярик, и они часа четыре боксировали в тренажерном зале. До первого отключившегося.