Книга Я тебя заберу, страница 31 – Мария Коваленко

Не могу сказать, что ее случай чем-то отличается от других. Те же алгоритмы. Те же инструменты и датчики. Обычное число эмбрионов, два, чтобы повысить шанс на беременность с первого раза.

За последние годы я столько раз проводила все необходимые манипуляции, что не должна ничего чувствовать или переживать. И все же избавиться от эмоций не получается.

На душе скребет, будто отрываю кусок от самой себя. За ребрами ноет, словно подсаживаю Шаталовой не ее яйцеклетки, а свои собственные. От напряжения лоб покрывается испариной.

Когда наконец заканчиваю и оставляю пациентку на попечение медсестры, мобильный радует звонком от Лены.

— Лиз, он симулянт! — выдает подруга, стоит мне принять вызов.

— Температуры нет? А кашель? — Зажав телефон между плечом и щекой, быстро мою руки и выхожу в коридор.

— Ни-че-го! — по слогам произносит Лена. А затем смеется: — Говорит, учительница сказала что-то плохое и захотелось к маме.

— Ясно. — Облегченно выдыхаю. Не только мне сегодня захотелось солгать начальству и сбежать домой.

— Ну, раз ясно, тогда принимай!

— То есть?

— Мы уже подходим к тебе!

— Вы рядом? — Телефон скользит из руки. Чудом успеваю его удержать.

— Да, — смеется Лена. — Ты сказала, что у тебя последняя пациентка. Вместе поедем домой.

— Лена...

Обернувшись, я замечаю идущую по коридору Шаталову и спешащего ей навстречу Савойского. Чувствую любопытные взгляды других пациентов.

Пока ничего страшного не произошло, но нехорошее предчувствие обжигает внутри как кипятком. «Они не должны встретиться», — проносится в голове, и с шага я стремительно перехожу на бег.

Лечу по коридору, будто обязана остановить что-то важное. Не оглядываюсь, когда Вероника кричит о каких-то анализах. Распахиваю дверь...

И чуть не сбиваю с ног нового совладельца клиники, который, вместо того чтобы войти, удивленно пялится в сторону дороги.

Марк

Две чертовых недели я запрещал себе соваться на порог этой клиники.

Две недели вкалывал как проклятый над новым проектом, не думая и не вспоминая о вредной врачихе с неправильными ушами.

Две недели как пацан просыпался по ночам от болезненной эрекции и по часу морозил себя в душе под ледяными струями.

Почти простыл.

Почти выстудил всю ту дурь, которая сносила крышу.

Почти вернул себе способность нормально мыслить и принимать правильные решения.

Но сейчас...

Один случайный взгляд в сторону... против воли, словно за плечо кто-то дернул.

Одно хмурое детское лицо...

И я чувствую, как по мне едет трамвай. Старый! Тяжелый! С красными боками, проржавевшей гармошкой и огромными круглыми фарами.

Неспешно. Будто одного столкновения мало и надо размазать по рельсам, протащить кишками по железу как можно дальше.

Жестко. До шума в ушах и острой боли за ребрами.

Из-за нее ни вдохнуть, ни отвернуться не получается.

Словно гребаный маньяк, смотрю в лицо мальчишки. На такие же глаза, как у меня. Такую же родинку над правой бровью. На прищур, мой... Зеркальный! Только с разницей лет в тридцать. И медленно отъезжаю.

Невозможно. Бред. Галлюцинация.

Мозг даже не пытается найти объяснение. Как бездушный барабан в новогодней лотерее, выкидывает первые попавшиеся варианты. И не позволяет сделать хотя бы шаг. К дороге. Или от нее.