Книга Я тебя заберу, страница 15 – Мария Коваленко

Но сдаться уже не могу. Не после прощального «Баста», с которым Марк вышел из моего кабинета.

— Марин, ты самого Шаталова вживую видела? — начинаю осторожно.

— Предположим, что да.

— На лицо помнишь, какой он? Или фотографию в интернете поискать?

— Блин, Лизка, ну какая фотография? — Она тяжело вздыхает.

— Я найду! Быстро.

— Ладно. Фиг с тобой. Разве можно забыть такого породистого кобеля! — сдается приятельница. — У нас тут был настоящий траур по его генофонду.

— Наша лаборатория тоже готова устроить панихиду, — вспоминаю Галину Михайловну и впервые за день улыбаюсь.

— И к чему был вопрос про лицо? — уже более расслабленным тоном спрашивает Марина.

— Я тебе сейчас фото одно пришлю... Не Шаталова. А ты уж решай, дашь мне дело или нет.

— Ох, Лизка...

— Просто жди!

Не хочу больше убеждать. Нет у меня никаких аргументов, кроме одного. Поэтому быстро нажимаю на отбой и следом шлю фотографию сына. Последнюю. Из зоопарка. Где Глеб по-взрослому хмурится, глядя на медведя, и сжимает губы точно так же, как это делает его отец.

После отправки, кажется, не дышу. Слышу, как на стене тикают часы. Слышу свое сердце. Оно стучит гораздо громче и быстрее.

А потом на телефон падает сообщение с коротким ответом: «Охренеть, Градская! Завтра всё получишь».

Следующим утром я просыпаюсь с острым ощущением надвигающейся бури.

Предпосылок вроде бы нет. Глеб здоров. Вместо работы в клинике у меня сегодня лекция в университете. Никаких обнаглевших личностей на горизонте. И от Марины пока ноль писем и ноль сообщений.

Полный порядок. Но избавиться от беспокойства все же не получается.

— Ты как в последний бой собираешься! — смеется заглянувшая к нам на минуту Лена.

— Не в бой, а в институт.

Немного подумав, наношу на губы алую помаду. И тут же ее стираю.

— Это я знаю. Ты второй год каждый месяц там лекции читаешь. Учишь будущих врачей уму-разуму. — Лена заглядывает ко мне в зеркало. — Но вот не помню, чтобы ты так старательно собиралась. Обычно костюм, тональник, и убежала. А тут платье, макияж... Это румяна? У тебя были румяна?

Она берет мою косметичку и начинает внимательно разглядывать содержимое. С азартом. Не как студентка третьего курса, а как маленькая девочка, впервые увидевшая мамины закрома.

— Если хочешь, забирай!

У меня нет никакого желания оправдываться. К тому же не знаю, что сказать. Обычная лекция, знакомые студенты, а я... уже полчаса перед зеркалом. И нервы в струны.

— Нет, ты что?! — Лена возвращает мне все добро. — Знаешь, если бы Шаталов тебя сейчас увидел, мне кажется, он бы и жену бросил, и затею с ребенком.

Не горю желанием вспоминать о Марке, однако после этих слов внутри что-то екает.

— Больше всего на свете я бы хотела, чтобы он отправил жену в другую клинику. — Помада летит в косметичку. — И не встречаться с ним. Никогда!

Я так и не рассказала Лене о вчерашней выходке Марка. Узнай она правду, наверняка купила бы билеты в Москву и попросила тетку найти нам жилье.

Ради себя Лена и пальцем не пошевелила бы, а вот ради нас могла свернуть горы.

Наверное, это большое везение — встретить такого человека после предательства близких. Всевышний знал, чем платить за литры слез. Но сейчас любая забота кажется лишней.