Книга Я тобой переболею, страница 37 – Мария Коваленко

— Это уже неважно.

Захар поворачивает голову. Смотрит так, будто проверяет, не сбегу ли. И я не сбегаю. Тянусь к его губам. Оплетаю руками сильные плечи. Целую везде, где могу дотянуться.

— Надеюсь, на этом мы закончили с моим прошлым? — Захар укладывает меня на кровать и укрывает своим телом.

— Только если ты сам не захочешь к нему вернуться, — смотрю в любимые глаза. Жду, когда непривычная темнота, сменится блеском.

Он улыбается. Немного грустно. Но уже с теплом.

— Не дождешься. У меня слишком интересное настоящее. — Целует. Медленно, глубоко. — Которое, надеюсь, станет и будущим.

Полина

Следующий месяц оказывается еще более счастливым, чем первый.

После отдыха в горах мы возвращаемся в столицу, и ленивое безделье сменяется активной работой.

Буквально за два дня я восстанавливаюсь в университете. Захар осторожно подталкивает меня к переменам — не давит, но направляет. Говорит, что мне необязательно возвращаться на ту же специализацию. Предлагает подумать: «Ищи то, что тебе нравится. Когда душа лежит, учиться легче».

Я думаю день. Думаю два. Внимательно изучаю сайт моего вуза и все чаще останавливаюсь на странице факультета иностранных языков.

Заметив мой интерес, Захар мгновенно подключается. Всего по одному его звонку меня переводят на новую специальность, и утром водитель везет меня на первое занятие по английскому.

Для девочки из интерната, которая поступала туда, куда можно было получить общежитие, это что-то запредельное!

Бывшие однокурсники при встрече удивленно раскрывают рты и закидывают десятками вопросов. Для всех такой перевод — настоящая аномалия. Но уже скоро я понимаю, что Захар был прав.

Английский и раньше давался мне легко. Без зубрежки и страданий. А сейчас дополнительно — точно так же просто дается новый язык — французский.

Мой мозг, как губка, впитывает иностранные слова. А на душе радостно, что больше не нужно грызть гранит педагогики, и я больше не обязана возвращаться после защиты диплома в школу.

— У тебя память цепкая, — как-то раз за ужином хвалит Захар. — И отличное произношение.

— Мне далеко до тебя! — Я уже слышала, как он говорил по телефону с какими-то американскими друзьями. Без акцента, свободно, не задумываясь.

— Немного практики, и ты уделаешь меня, — подбадривает он и, как всегда, целует, заглушая любые сомнения.

* * *

С легкой подачи Захара я с головой окунаюсь в языки. Мы учим слова за ужином, шутим на английском, смотрим фильмы с субтитрами и любим друг друга под французскую музыку.

Моя реальность лучше, чем любой фильм, и гораздо интереснее фантазий. На радостях я забываю предательство Ромы, вычеркиваю из памяти месяц в его квартире и тот страх, который пережила во время разоблачения.

Мне хорошо с Захаром.

Я купаюсь в его любви и заботе.

Растворяюсь в нашем общем счастье. И не заглядываю ни в какое будущее.

О нем я вообще не думаю! А потом, однажды вечером, Захар приносит карту Шотландии. И кладет передо мной на стол.

— А это зачем? — улыбаюсь. — У нас новый урок?

— Как ты смотришь на небольшую языковую практику? — подмигивает. — Эдинбург, замки, волынки и шерстяные килты.

— Правда? — Я подпрыгиваю на месте, как ребёнок.

— У меня уже есть билеты. Вылет завтра.

Он садится рядом. Такой серьезный и напряженный, словно я могу отказаться.