Книга Бессонница, страница 93 – Мария Коваленко

— Да-а, "легкая" жизнь у ведущих, - протянул Руслан. - Камни и те мягче.

— Микрофон очень тяжелый, - от удовольствия я закрыла глаза и полностью растворилась в ощущениях. Серебряков точно знал, что делал. Пальцы то нежно гладили, то нажимали на какие-то точки, заставляя меня постанывать от приятной боли.

— Ощущаю, - закончив с плечами, правая ладонь спустилась к груди и распахнула ворот плаща. Переодеться я не успела, так что взору Руслана предстала едва прикрытая грудь с тонкой цепочкой, подчеркивающей изгибы полушарий. – Неплохо! Из мужской половины в живых кто-нибудь остался?

— Парочка голубых, - я закусила губу.

— Думаю, они переметнутся. – Посылая эротические сигналы во все нервные окончания, горячие мужские губы заскользили по ключицам.

— Не знаю... Но у себя в блогах могут написать что угодно, - разнеженная лаской, я с трудом подбирала слова. Руслана нужно было как-то предупредить, что очень скоро на мою голову выльется целое ведро помоев. Я обязана была хоть как-нибудь подстраховаться. – Многие будут писать...

— Угу, - губы добрались до моего левого уха, и язык принялся нежно ласкать мочку. – Будут.

— Я серьезно.

— Я тоже, - прекратив свои игры, Руслан легонько щелкну меня по носу указательным пальцем. – И писать будут. И хотеть будут. Черт, я сам даже такую уставшую тебя хочу.

— Это хорошо, - от уверенности и спокойствия, с которым было сказано признание, за спиной словно крылья выросли.

— Да, - Руслан притянул меня к себе на грудь. Совсем как в прошлый раз во время нашей близости в машине. – Вот только скажи мне, выжатый лимон: за стаканчиком кофе есть смысл куда-то заезжать или сразу домой и под одеялко?

До этого самого момента я и не ощущала, насколько сильно устала. Глаза ни с того ни с сего начали слипаться, а из уютных объятий не хотелось выбираться вообще. Наверное, сказалось волшебное слово "одеялко". С детства не слышала его, а тут...

— Честно? – прижалась щекой к колючей щеке.

— Честность за честность, - вернул мой комплемент Серебряков.

— Тогда домой.

* * *

Милые, почти невинные фразы и действия Руслана выворачивали душу наизнанку. Я не думала, каким он был с другими женщинами, старалась не вспоминать совместные встречи со Светой. Сейчас он был моим со всей его страстью и обручальным кольцом на пальце.

Моим.

Пусть не до конца. Хотя бы физически.

"Тело не лжет", - порой вспоминалась фраза, сказанная в эфире Прокловой. "Ты ведь не лжешь? Я на самом деле нужна тебе так же сильно, как и ты мне?" – вопрос зудел на губах, грозясь сорваться, каждый раз, когда сильные руки скользили по телу. Но я молчала.

Быть нужной, быть частью - Жанна, садившаяся в поезд "Санкт-Петербург - Москва" и не думала о таком. Она хотела сжечь мосты. Сделать то, что не смогла в далеком Сочи. Теперь, засыпая каждую ночь на плече любимого мужчины, я грезила о другом.

Вместо глухого, привычного, будто неизлечимая болезнь, одиночества на душе появилось какое-то незнакомое, волнующее чувство. Даже мысленно я боялась назвать его. Страшилась и на секунду задуматься о значении...

"Надежда" - запретное слово. Выброшенное из лексикона за ненадобностью. И сейчас самое заветное.

Судьба махала перед носом выигрышным лотерейным билетом. Он был совсем рядом. Мы жили с Русланом под одной крышей, делили кровать, больше не закрывали глаз и наконец-то перестали ругаться.