Книга Фиалковый роман, страница 47 – Манна Небесная

Вика действовала быстро и чётко, словно организовывала очередной светский раут. Она помогла собрать одежду, туалетные принадлежности, а из кабинета Сергея Алевтина забрала самое важное — свой ноутбук и учебники. Уже укладывая вещи в сумку, Алевтина заметила на полке за книгами пухлый конверт. Внутри оказалась пачка денег — крупные купюры, перевязанные резинкой. Видимо, Сергей откладывал их на что-то.

— Возьми их, — тихо, но настойчиво сказала Вика, заглянув ей через плечо. — Не глупи. Это не кража. Это необходимость. У тебя будет ребёнок, Алевтина. Эти деньги пригодятся для малыша. Считай это последним подарком от него.

Алевтина посмотрела на деньги, потом на Вику. В глазах подруги не было ни капли осуждения, только твёрдая уверенность. Она взяла конверт и сжала его в руках.

Вика увезла её к себе домой в особняк на Рублевке, оставив позади холодные стены морга и ледяную ярость Андрея.

Впереди была неизвестность, но впервые за этот ужасный день Алевтина почувствовала, что она больше не одна.

Утро принесло не облегчение, а новый удар. Ночь для Алевтины была не отдыхом, а вязким, чёрным кошмаром. Она проваливалась в тяжёлое забытьё, где снова и снова видела Сергея. Он уходил от неё по длинному коридору, а она бежала за ним, кричала его имя, но её голос тонул в ватной тишине. Он не оборачивался.

Она просыпалась в холодном поту, с ощущением, что потеряла его заново. Проснувшись, Алевтина огляделась и не сразу вспомнила,что Вика ее вчера привезла к себе. В доме стояла тишина. Вика, видимо, ещё спала.

Дверь спальни тихо скрипнула, и на пороге появилась Лиза — мать Вики. В руках она держала поднос с чашкой чая и бутербродами. От неё пахло дорогим парфюмом и утренним кофе.

— Проснулась? — её голос был мягким, почти материнским. Она поставила поднос на прикроватную тумбочку. — Выпей чаю, милая. С лимоном. Тебе нужно поесть.

Алевтина села на кровати, обхватив колени руками. Она была благодарна за этот простой жест заботы.

— Спасибо... — прошептала она.

Лиза присела на край кресла у окна, сложив руки на коленях. Она смотрела на Алевтину с сочувствием, но в её глазах читалась и какая-то отстранённая строгость.

— Какая трагедия... Сергей был замечательным человеком. Мы все скорбим. Она помолчала, подбирая слова. — Но, Алевтина... я должна с тобой поговорить. Это очень деликатный момент. Алевтина напряглась, отпивая горячий чай. — Я понимаю, что ты сейчас раздавлена горем. Но жизнь продолжается. И нужно смотреть правде в глаза. Вика — моя дочь. Она из хорошей семьи, у неё впереди блестящее будущее. А ты... ты сейчас одна. И ждёшь ребёнка. Она сделала паузу, давая словам осесть. — Пока Сергей был жив и прикрывал тебя своим именем, всё было иначе. Вы были парой в глазах общества. Это было... приемлемо. Но сейчас всё изменилось. Ты осталась одна. И происхождение ребёнка... оно неоднозначно.

Слова били наотмашь, но Лиза произносила их с вежливой улыбкой.

— Пойми меня правильно. Я не могу рисковать репутацией своей дочери. Вика — хорошая, приличная девочка. Ей не нужны такие... сложные знакомства и слухи. Дружба с одинокой беременной девушкой без определённого положения может бросить на неё тень.

Алевтина смотрела на неё, не веря своим ушам. Гостеприимство длилось меньше суток.