Книга Фиалковый роман, страница 106 – Манна Небесная

Он набрал ответ: «Все в порядке. Перезвоню".

И впервые за всё это время он почувствовал не отчаяние, а странную, твёрдую уверенность в том, что они справятся. Потому что теперь они знали правду. А правда, какой бы жестокой она ни была, всегда даёт силы жить дальше.

Солнце поднялось выше, заливая кухню тёплым светом. Начинался новый день. День, в котором им предстояло строить свою жизнь заново — на руинах старых тайн и ошибок.

В палате пахло лекарствами и чем-то ещё — неуловимым, но знакомым каждому, кто хоть раз оказывался в этих стенах: смесью чистоты, тревоги и ожидания. Андрей открыл глаза. Свет был тусклым, зимним, будто солнце, устав бороться с морозом, решило не показываться вовсе. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов да редкими репликами в коридоре.

Он попытался пошевелиться, но тело отозвалось слабой, тупой болью, словно каждая клетка ещё помнила недавнее напряжение. Память возвращалась медленно, урывками: лыжная трасса, заснеженные вершины Альп, крутой поворт, лёгкое головокружение, потом — темнота. Андрей вспомнил, как грудь сдавило и он хотел кричать о помощи, а дальше — провал.

В углу палаты, на мягкой кушетке, сидела София с книгой. Она дремала, склонив голову на грудь, и только редкое подрагивание век выдавало, что она не спит, а лишь бережёт силы для долгого ожидания.

Андрей сделал слабое движение рукой, и этого оказалось достаточно, чтобы София тут же встрепенулась. Она подняла голову, и в её глазах, ещё затуманенных дрёмой, промелькнула тревога, сменившаяся радостью.

— Папа... — выдохнула она, и в этом коротком слове прозвучало столько нежности и облегчения, что у Андрея на глаза навернулись слёзы. Он попытался улыбнуться, но губы слушались плохо.

София быстро пересела на край его кровати, осторожно взяла его ладонь в свои руки. Её пальцы были тёплыми, живыми — и это прикосновение словно вернуло Андрея из ледяной темноты обратно в мир.

— Я так боялась... — прошептала она, не отпуская его взгляда. — Ты был так далеко... там, где я не могла тебя достать.

Андрей сжал её пальцы — слабо, но ощутимо.

— Теперь я здесь, — едва слышно произнёс он. — С тобой.

София склонила голову к его руке, и по её щеке скатилась слеза, упав на его кожу. В этот момент в палате стало теплее, будто даже зимний свет за окном стал чуть мягче.

Внезапно дверь палаты распахнулась, и в комнату вбежали две медсестры. Их быстрые шаги нарушили тишину, а лица выражали смесь профессиональной сосредоточенности и облегчения.

— Андрей Владимирович, вы очнулись! — воскликнула одна из них, быстро подходя к мониторам. — Как вы себя чувствуете?

София вскочила, всё ещё не выпуская руку отца, и с тревогой наблюдала, как медсёстры проверяют показатели на приборах: давление, пульс, насыщение кислородом. Тихие сигналы аппаратуры слились в успокаивающую мелодию жизни.

— Всё в порядке, показатели стабильные, — сказала вторая медсестра, улыбнувшись Андрею. — Вы нас здорово напугали. Но теперь самое страшное позади.

— Можно... можно мне немного побыть с ним наедине? — тихо попросила София, глядя то на отца, то на медсестёр.

— Конечно, дорогая. Мы зайдём через несколько минут, чтобы сделать укол, — мягко ответила первая медсестра и, кивнув коллеге, вышла из палаты.