Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 77 – Чарли Ви

Первая страница. Шапка. «Прокуратура такого-то округа». «Уведомление о вызове в качестве ОБВИНЯЕМОГО».

Я моргнул, перечитал. Слова не исчезли.

Медленно, будто в замедленной съёмке, я начал читать дальше. Сухие, казённые формулировки прыгали перед глазами, не желая складываться в смысл. «…по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст. 286 и п. «в» ч.2 ст. 133 Уголовного кодекса Российской Федерации…» Превышение должностных полномочий… принуждение к действиям сексуального характера с использованием служебного положения…

Я сидел, сжимая в руках эти листы, и не мог сделать вдох. Просто смотрел на них и не мог никак понять, какого хрена вообще творится. Что вообще за бред? Кто написал заявление на меня, сомнений не было. Это была Марина. Решила отомстить. Сначала в любви клялась, а теперь готова была засадить. Говорят же, что нет никого страшнее обиженной женщины. Просто подлости такой не ожидал. Если бы обещал ей хоть что-то. Обещал бы жениться и кинул, но ведь не было такого.

Тёплое, светлое чувство, которое горело в груди, исчезло. Я медленно сложил письмо, сунул его во внутренний карман куртки. Потом выключил двигатель и просто сидел, уставившись в точку на руле.

Мне нужно было ехать к Наде. С лекарствами. С вещами. Сказать, что всё будет хорошо. И как-то объяснить Наде, что мне придётся уехать.

— Дерьмо! Блядь! – я матерился, не в силах справиться с накатившей злостью. Будь сейчас Марина передо мной, придушил бы суку. Не выдержал и саданул ладонью по рулю.

Это будто вселенский заговор. Когда тебе кажется, что вроде всё наладилось, обязательно какая-то херня происходит. Я ненавидел Марину в эту минуту, ненавидел себя за то, что вообще дал слабину и переспал с ней. Забыл о чести и теперь никак не мог рассчитаться за своё предательство.

Я не знал, как сказать Наде, но и врать не хотел. Это было наше новое начало. И снова начинать его с вранья...нет. Я обещал себе, что если у меня появится возможность вернуть её, то всё будет по-другому. Я не имею права снова предавать её.

Крепко сжал руль, приняв окончательное решение. В этой истории надо было ставить точку. И Надя должна была знать правду.

Я выехал со двора и вливаясь в поток других машин.

Зря ты, Марина, заварила эту кашу. Я же тебя в порошок сотру, чтобы навсегда запомнила, что к женатым мужикам в постель лезть нельзя.

Вот так один раз в говно залезешь, потом всю жизнь не отмоешься.

Дорога к Надиному дому прошла в тяжёлых мыслях. Я вёл машину на автомате, а в голове гудела одна мысль: «Как сказать Наде?»

Как посмотреть в её глаза и сказать это. Только между нами появилась тонкая ниточка взаимопонимания, только она стала подпускать меня, и теперь я должен был разрушить всё одним вонючим письмом.

Я заехал за Стёпой к тёще. Он радостно бросился ко мне, я подхватил его, крепко обнял. Всё внутри сжалось.

— Папа, мы домой вместе? – спросил он, глядя на меня своими ясными глазами. – Конечно, малыш, – ответил я, сажая его в кресло.

Да сейчас домой едем, я не врал. Суд назначен, куда я должен был явиться был назначен на понедельник, ещё три дня получается, было в запасе, чтобы рассказать Наде. Три дня до того, как я, возможно, лишусь всего. Мысль больно резанула.

Нет. Нельзя об этом думать.