Книга Единственная для дикого, страница 48 – Аня Истомина

— Иди чаю попей. Замёрзла, наверное, — хмуро бросает он мне, когда Ваня перебирается к нему и встаёт, оперевшись на его колени.

— Спасибо за заботу, — язвлю с улыбкой.

Получается плохо, потому что Серёжа смотрит на ребёнка так тепло, что в эту секунду хочется простить ему всё. Поэтому, чтобы не очаровываться и потом снова не разочаровываться, я отворачиваюсь и наблюдаю за Катей и Ильёй. Но им не нужна моя помощь — они отлично ладят между собой.

Подтянув колени к груди, обхватываю ноги, кладу на них подбородок и просто смотрю на детей, пока со стороны Дикова мне в нос не прилетает деревянный кубик.

Айкаю, подпрыгиваю и хватаюсь за переносицу. Оборачиваюсь. Дикий смотрит на меня таким же ошарашенным взглядом, а затем выхватывает у Вани из рук ещё один кубик, которым тот уже замахивается. Малыш начинает капризничать.

— Он не специально, — выдыхает Серёжа с таким искренним испугом, будто я сейчас убью его.

Глаза начинают слезиться от боли. Шмыгнув вмиг отёкшим носом, собираюсь встать.

— Дай посмотрю, — перехватывает меня Диков, убирая руку от переносицы. — Крови нет, просто ушиб. Сейчас что-нибудь холодное принесу.

— И на том спасибо, — усмехаюсь и сажусь обратно.

Серёжа встаёт, Ваня тут же перебирается ко мне на руки, морщит нос и весело улыбается, показывая мне кубик.

— Ты — хулиган, — строго смотрю на него.

— Ваня не хулиган, он — маленький, — тут же заступается за брата Катя.

— Ох, вот видите, а я говорила! — забегая в гостиную вперёд Дикова, кудахчет Скважина и выхватывает у меня из рук ребёнка. — Это потому, что ваша бывшая жена — молодая и неопытная! К детям нужен особенный подход.

Возмущённо смотрю на неё, вставая и оценивая, выдержит ли шиньон, если я выволоку за него эту курву на улицу.

Серёжа, перехватив мой взгляд, тут же шагает вперёд, вставая между нами. Придержав меня за поясницу, он быстро прикладывает к моему носу вафельное полотенце с чем-то холодным внутри. Вздрагиваю, зависая на его глазах.

— Не дёргайся, а то синяк будет, — вздыхает он, не отпуская меня, а я не могу не дёргаться, потому что его рука, плотно прижатая к моему телу, обжигает кожу похлеще раскалённых углей.

— Уезжайте, я сама справлюсь, — сердито шепчу, глядя на него.

— Егор вернётся, и я уеду, — кивает Диков.

— «Я»? — фыркаю и стреляю глазами в Анжелу, а он усмехается.

— Мы, — помолчав, добавляет.

Обиженно замолкаю. Вот и пусть катятся.

— Ну, чего ты капризничаешь? — сюсюкает Скважина, не отпуская Ваню, который упрямо выкручивается из её рук. — Хочешь, поиграем? Ку-ку! Ку-ку!

Беспомощно наблюдаю, как малыш пытается выбраться из цепких лап кульорганизатора.

— Да отпустите вы его! — не выдерживаю, убирая руку Дикова и выглядывая из-за него.

— Не надо меня учить, у меня есть опыт организации досуга, в отличие от вас, — зыркает на меня Анжела и тут же вскрикивает, потому что ей с размаху прилетает удар кубиком в глаз.

Серёжа успевает подхватить Ваню из ослабевших рук Скважины, а та хватается за глаз.

— Отличный у вас опыт, — бурчу я обиженно, но скрыть злорадство в голосе не получается.

Диков бросает на меня нечитаемый взгляд, вручает в руки полотенце со льдом и, перехватив ребёнка поудобнее, со вздохом уходит на кухню.

— Ай-яй-яй, Иван, разве так можно? — доносится его воркование, смешанное с грохотом ящиков морозилки. — Девочек обижать нельзя.