Онлайн книга «Без права на счастье»
|
Вера слушает молча, присев на край ванны, пока мама уверенно наводит стрелки и наносит румяна. — Кстати, у той же Татьяны, племянница в Амстердаме работает. Сперва в Турцию официанткой поехала, а теперь хостес в ресторане. Это что-то вроде управляющей… — Хостес встречают гостей, — поправляет девушка, но поток материнского сознания льется, даже не споткнувшись о замечание. — Ты со своими способностями и внешностью могла бы отлично устроиться за границей. Что тут ловить? Хочешь, спрошу, как Танькина родственница смогла пробиться? Амстердам. Турция. Заграница. Звучит, как песня за одно то, что подальше от этих убогих панелей, обоссанных подъездов и памяти. Она все равно решила уехать — так ли важно куда, если везде начинать с ноля, оставляя за спиной только боль и страдания. — Мне надо получить диплом, — озвучивает вслух единственное, что еще держит здесь. — Кому там нужна эта бумажка?! — отмахивается Анна Николаевна. — В отделе кадров просили принести, — пренебрежение матери вызывает желание возражать и защищаться. — Кстати, о работе. Раз ты теперь официально не иждивенка, пора приносить деньги в семью, а не сидеть на моей шее. Без зарплаты твоего отца не хватает — начинай платить половину коммуналки и с получки отдашь мне часть на продукты. Когда у тебя день зарплаты, кстати? Вера пожимает плечами, избегая ответа. Анна критично оценивает себя в зеркало, откидывает голову золотой змеи на браслете и, увидев время, всплескивает руками: — Я ж опаздываю! Вероник, твой Герман сможет меня до центра подбросить? Боюсь в такой мороз половина автобусов на завелась. Не хочется мерзнуть на остановке. — Герман — не мой, — недовольно бурчит дочь, вызывая ироничный изгиб материнских нарисованных бровей: — Да ладно!? А со стороны и не скажешь. * * * Двадцать пятого декабря «Стройинвест» устраивает рождественский прием. По такому случаю Верина мать даже прерывает хлопоты по сбору документов и подготовку к первой загранпоездке — шоп-тур по самым шубным и кожным местам турецких рынков. Битый час она колдует над волосами дочери — начесывает, завивает плойкой, закалывает шпильками и заливает лаком. Итог того стоит — приподнятые на висках, светлые волны льются каскадом ниже лопаток, как в голливудских фильмах и даже круче. Длинное, по фигуре, платье, с высоким боковым разрезом акцентирует внимание на бедрах. Высокий воротник-стойка до середины шеи скрывает шрам от укуса, который Анна Николаевна так и не заметила, и который до сих пор болит каждую ночь, заставляя просыпаться в холодном поту. — Могла бы наряд и поэффектнее выбрать. Там наверняка куча богачей будет, причем не только наших, фирма же международная. Встречают по одежке! Познакомишься с кем, а там и личную жизнь устроишь, — ворчит Смирнова старшая, но быстро замолкает, остановленная недовольным Веркиным: — Назнакомилась уже. Спасибо, хватит! Темы мужчин и отношений мать и дочь избегают с похорон Королева и Кравчука. Кажется, Анна просто боится услышать правду, закрывая глаза на произошедшее. Но даже в довольно скромном платье Верка хороша. Впервые со злополучной августовской ночи она действительно смотрится в зеркало, а не глядит мельком, поправляя макияж. Сегодня ей хочется быть красивой и хочется нравиться. Вот только не всем подряд, а одному. От этого на душе странно. Не легко, но тревожно и чуть-чуть страшно. Она разучилась обольщать. Выбитая из-под ног почва привычного мира еле-еле позволяет ей держаться прямо, несмотря на перенесенный ужас. Прикосновения все еще заставляют вздрагивать, а что делать, если дело зайдет дальше — Вера не знает. Но возбуждение чувствуется на кончиках пальцев и в нервном покалывании у корней волос. Такой Варшавский ее еще не видел, оттого волнительно вдвойне. |