Книга Без права на счастье, страница 13 – Катерина Крутова

— Так-то лучше, принцеска. А теперь раздвинь ножки — трахну так, как Королю твоему и при жизни не снилось, а сейчас и подавно. Задорно, с огоньком! — Кравчук дышит в шею, вжимает в жесткий матрас, одновременно стягивая джинсы и освобождая вставший шланг. Верка извивается, брыкается, пытается скинуть — но куда там ее пятидесяти килограммам против накаченных ста?! Уворачиваясь от поцелуев, уступает в главном — Серый оказывается между ног и уже примеряет к ней хер.

— Нет-нет-нет! — кричит, захлебываясь слезами.

— Да-да-да! — скалится над ней мерзкая рожа, а внизу уже все горит от пальцев, растягивающих вагину, и члена, входящего следом.

— Пусти! — молит из последних сил. Молотит по спине кулаками и ревет от боли, унижения и беспомощности. Даже в первый раз так не было.

— Кончай спектакль, сучка! — Серый внезапно останавливается, хватает за шею своей ручищей. — Я же и ударить могу. Или любишь пожестче?

Порноактриса из видика вторит криком страсти и боли, а Шланг толкается внутрь резко, сильно, на всю глубину. Верка задыхается криком, превращенным в хриплый стон перекрывающей дыхание ладонью.

— Лежи смирно и Сережа будет с тобой нежным, усекла? — еще один резкий толчок, отдающийся болью аж под ребрами. Вера моргает, сперва чтобы смахнуть слезы, а потом еще и еще раз, выражая согласие. Покорно опускает руки и разводит ноги. «Распята», — успевает подумать прежде, чем ненавистные губы впиваются в ее, а руки, оставляя шею и клитор, сжимают грудь и принимаются накручивать, теребить соски. Верка терпит, хотя теперь только хуже — язык искусан, в сиськи от таких «ласк» точно шурупы вкручивают, а пизду будто насквозь продырявить решил. Правда, движения ее насильника стали плавнее, мягче. Серый даже пытается проявлять извращенную дикую нежность — трется щекой о шею, шепчет на ухо:

— Моя девочка, моя хорошая. Посмотри, какая мы красивая пара, — и разворачивает зареванное лицо к зеркалу. Верка морщится, закрывает глаза лишь бы не видеть ужаса унижения — ее тело, изящная статуэтка по словам незабвенного Димки, разбито, раздавлено чертовым варваром, чья покрытая рыжими волосами голая задница дергается между ее ног.

Серый пыхтит и елозит в бесконечном «туда-сюда». А она уже перестала не только сопротивляться, но и молиться, чтобы это все быстрее закончилось. Кажется, там внизу сплошная рана, стертая бесконечными фрикциями до живого мяса.

— Ты кончила? — издевательством звучит вопрос, на который Верка даже не пытается ответить.

— А я близко! — с громким стоном Кравчук выходит из нее и тянет на себя со словами, — мы же пока не хотим детей?

Сперма струей бьет Верке в лицо, забивается в ноздри, поливает ресницы. Серый давит на щеки, заставляя открыть рот, и спускает ей в горло остатки семени.

— Оближи чупа-чупсик, сладкая чикса.

И Верка послушно сосет и лижет, точно со стороны из отражения наблюдая чей-то кошмарный сон.

«Лучше б вчера сдохла», — крутится в голове, пока утомленный Серый, устроившись рядом, продолжает тискать ее грудь, и, закинув ногу на бедро, тереться о ягодицы поникшим шлангом.

— А ты молодец, — сообщает наконец насильник. — Послушная. Стешке-продавщице сказала, как учил. Далеко пойдешь с моей помощью. Завтра продолжим укрощение строптивой. Я б тебя весь день пялил, но дела, сама понимаешь. Так что приятного помаленьку, хер временно зудеть перестал, зато кулаки чесаться начали. Надо показать району, кто его новый хозяин. Иди, в порядок себя приведи, домой по пути закину. Ванна за кухней прямо.