Книга Без права на счастье, страница 115 – Катерина Крутова

— Что хотел Даль?

— В душе не ебу! — владелец «Стойинвеста» явно хочет побыстрее закончить разговор. — Какой-то договор, поставки в Турцию, отель с блядями. Похоже, он хорошо нажрался и словил белку.

— Ты такого контракты не помнишь?

— Палыч, не трахай мне мозг! Спроси Лидку, она больше в курсе, где мы строим и куда поставляем. А теперь свали, у меня встал, нельзя заставлять дам ждать.

Отложив сотовый, Герман прикуривает и молчит. Вера исподволь смотрит на точеный профиль и огонек сигареты, постепенно приближающийся к фильтру.

— Думаешь, он правда не в курсе? — решается нарушить тишину.

— Думаю, сейчас он не врет. Ингвара встречали у подъезда в шесть утра. При всех связях Шувалова найти стрелка за час маловероятно. Но кое в чем он прав, — взгляд Варшавского проходит по девичьей фигуре.

— И в чем же?

— Секс с тобой отлично просветляет сознание. К тому же, мы кое-что не закончили утром, — серая радужка темнеет на глазах. Теперь жарко уже не от печки — огонь разгорается внутри, тягучей лавой скапливаясь внизу живота.

— Иди сюда, — Герман откидывает спинку сидения в положение лежа и приглашающе хлопает ладонью по своим бедрам.

Черное платье с воротом-стойкой и разрезом до середины бедра навсегда будет у Верки ассоциироваться с сексом, лучшим за всю ее пока что недлинную жизнь. Даже в салоне авто, явно спроектированном не для плотской любви, с Германом комфортно и хорошо. Хотя «хорошо» недостаточное слово. С Варшавским охуенно. В задранном до пупа платье, сидя наездницей, когда ручник упирается в ногу, а длинные волосы то и дело норовят зацепиться за ремень безопасности, она кончает так, что весь мир меркнет на пару секунд. Остается только его прерывистое дыхание, разбавленное глухим стоном.

— Пора подумать о контрацепции, — замечает Герман, гладя подрагивающую спину. — Иначе радости любви грозят обернуться тяготами родительства.

Вера млеет от этого оброненного вскользь «любви».

— Я пью таблетки, — шепчет, утыкаясь в широкую грудь, не уточняя, что начала предохраняться, после первого изнасилования, чтобы случайно не залететь от отморозка. Благодарный поцелуй в растрепанную макушку прогоняет мысли о прошлом. В настоящем она принадлежит Варшавскому от кончиков ногтей до самой сокровенной глубины. Там внизу он подходит ей как ключ от замка — идеально, на все сто. С каждой секундой, проведенной рядом с Германом, чувства все ярче и сильнее, они заполоняют изнутри, занимают все мысли, заставляя сердце биться чаще. Он долбанное цунами, слизавшее прошлое, ураган, перевернувший жизнь с ног на голову, и он ее тихая гавань в океане штормов.

Расставаться не хочется. Она соглашается лишь потому, что Варшавский умеет убеждать. Именно по этой причине они молча поднимаются в лифте на ее шестой этаж.

— Интересно, этот дома? — мысли вслух срываются с языка, пока Вера открывает дверь своим ключом.

— Ему же лучше, если нет, — лед и камень в голосе Германа выносят Георгию приговор.

Но в квартире тихо и темно. Они проходят не разуваясь, лишь тщательно вытирают обувь о коврик в прихожей. В большой комнате не собран раскладной стол, но на нем ваза с мандаринами и открытая бутылка шампанского. Все последствия вчерашней стычки тщательно убраны. На кухне тоже пусто. Только из-под двери Веркиной комнаты выглядывает полоска света. Глубоко вздохнув, девушка открывает дверь и замирает на пороге.