Книга Кандидатка на выбывание, страница 58 – Катерина Крутова

Этот завет — последнее, что я слышу от свекра, прежде чем Алекс провожает нас до новенькой Вольво.

— А где старая? — уточняю, устраиваясь по привычке на заднем сидении.

— Отдал Алексу. К тому же она засвечена, а эта меньше привлечет внимания, — сообщает муж, садясь за руль.

— Конспирация по Ингвару — скрываться в автомобиле последней модели, только что съехавшем с конвейера, — не могу удержаться и не съязвить.

— Не переживай, в России пересядем на старые жигули, — Даль подмигивает в зеркало заднего вида.

— Алекс с нами не поедет?

— Я сдал его в аренду Варшавским. А что, боишься остаться со мной наедине?

Мы еще не выехали из Стокгольма, а Ингвар уже начал любимые игры. Вот только мне не до провокаций и шуток. Потому выдаю прямо:

— Закатай губу, я не буду с тобой спать.

— Упаси Боже, разве я говорил о сне? — скалится в ответ, явно желая продолжить идиотский пинг-понг похабными намеками и резкими откликами. Отворачиваясь к окну, подбираю сравнения погрубее, чтобы отбить у гаденыша жажду общения до конца поездки, но только тихо вздыхаю — за тонированным стеклом золотые огни вечерней набережной, иллюминации близкого Рождества. Подсвеченные шпили церквей устремляются в небо, пронзая звездный купол, а в пролетающих мимо домах — традиционные лампы мерцают прощальным теплом. Сердце сжимает грустным предчувствием: мы расстаемся со Стокгольмом надолго, если не навсегда. А я, не найдя здесь личного счастья, без сожаления оставляя роскошь и перспективы, кажется, сейчас распла́чусь от любви к городу, попавшему в созвучие моей душе.

— Хочешь, остановлю? — звучит без привычной саркастичной усмешки. Синие глаза в зеркале смотрят понимающе, без шутовского прищура. Киваю, потому что даже короткое слово выдаст меня с потрохами. В горле комок невыплаканных слез, а душу рвет в клочья от жалости к себе и несправедливости судьбы. Глупо и по-детски задерживаться, когда враг дышит в спину и, возможно, знает каждый шаг. Но мне нужна передышка и это краткое прощание.

Ингвар выходит первым. Открывает дверь. Подает руку. Я не простила. Не забыла обид, но принимаю тепло мужской ладони, как последний подарок приютившей меня страны. В этом месте дорога карабкается в гору, на скалистый Сёдермальм* (район Стокгольма, расположенный на одноименном скалистом острове). Отсюда видно игрушечный Гамластан, чертово колесо Луналэнда, купол Ратуши и даже крышу отеля, где на последнем этаже остался одинокий Виктор Даль.

— Купим сувениры? — Ингвар пихает локтем в бок.

Некоторым обязательно надо испортить момент! Злость уже готова сорваться с губ, растоптать нежность прощальной грусти. Но развернувшись, натыкаюсь на все тот же взгляд — не мужчины, который берет желанное, не спрашивая и не сомневаясь, не богатого мажора, родившегося с золотой ложкой во рту и идущего по жизни смеясь и шутя, а парня из грязного питерского переулка, готового защищать незнакомку в беде и без тени сомнений отправиться с ней на край света. Такому Ингвару я поверила пять лет назад и сказала «да» почти полюбив, и такому мне совсем не хочется язвить в ответ.

— В дьюти-фри на пароме есть не только алкоголь, но и открытки с магнитами, — бросаю, разворачиваясь и идя к машине. Магия момента нарушена и больше здесь ничего не держит.