Книга Развод в 40. Жена с дефектом, страница 88 – Анна Нест

— Мне звонили, — говорит она. Голос срывается, но она держится. — Сказали срочно приехать. Мой сын. Кирилл. С ним что-то случилось.

Девушка за стойкой поднимает глаза. Молодая. Спокойная. Слишком спокойная.

— Присядьте, пожалуйста, — отвечает она ровно. — Врач скоро выйдет.

И все.

Ни тени сочувствия. Ни одного лишнего слова. Как будто речь идет не о живом человеке, а о забытых документах.

Я чувствую, как подскакивает сердце, ударяется о ребра.

Присядьте?

Мия не отступает.

— Пожалуйста… — голос дрожит сильнее. — Скажите мне хоть что-нибудь. С ним все хорошо? Он жив? Это мой мальчик…

Девушка не меняется в лице.

— Все вопросы вы сможете задать врачу, — повторяет она. — Присядьте.

Я смотрю на нее и уже готов взорваться. Мне хочется сказать что-нибудь резкое. Жесткое. Хочется спросить, как можно быть такой холодной, когда перед тобой мать. Я подхожу к ней. Но тут же останавливаю себя. Потому что понимаю, что в таком месте нельзя быть мягким. Здесь нельзя пропускать через себя боль каждого. Если начать — сломаешься за неделю. А они должны работать. Должны принимать решения. Должны быть собранными, когда вокруг крики, слезы, истерики.

Холодный ум. Спокойствие. Рациональность.

Я делаю вдох. Медленный. Глубокий.

Мия отступает. У нее просто заканчиваются силы. Я вижу, как у нее подрагивают губы, как она отворачивается, чтобы не разрыдаться прямо там, у стойки.

Она садится на край стула. Будто готова вскочить в любую секунду.

И вот тогда я слышу это. Тихий, сдавленный всхлип.

Я подхожу к ней сразу. Сажусь рядом, обнимаю, прижимаю к себе. Она утыкается лбом мне в грудь, и я чувствую, как дрожит ее тело. Так плачут, когда уже нет сил.

— Тш-ш, — шепчу я и глажу ее по спине. — Я здесь. Ты не одна. Слышишь?

Она кивает, но всхлипы не прекращаются.

— Они… — выдыхает она. — Почему они не могут просто сказать?..

Я закрываю глаза на секунду.

— Потому что не имеют права, — отвечаю тихо. — И потому что врач сейчас выйдет. И он скажет все. Все будет хорошо.

Я не знаю, будет ли это «хорошо». Но мне нужно, чтобы она за что-то держалась.

Внутри меня поднимается настоящий страх. Не абстрактный. Не киношный. Живой. Я представляю Кирилла на больничной койке. Трубки. Аппараты. Закрытые глаза. Представляю слишком ясно.

Я пытаюсь стереть с головы эти картинки.

Я сильный. Я должен быть сильным.

Проходит минута. Может, две. Может, вечность. Время здесь идет по-другому.

И вдруг я слышу шаги.

Поднимаю голову первым.

Врач. Спокойный. Собранный. Внимательный, но без лишних эмоций. Он смотрит прямо на нас.

— Вы уже здесь, — говорит он. Не вопрос. Констатация. — Тогда пройдемте.

У меня внутри все сжимается.

Мия резко поднимается. Я чувствую, как она крепко, почти до боли, сжимает мою руку. Пальцы холодные, напряженные.

Я сжимаю в ответ.

Я здесь. Я не отпущу.

Мы идем за врачом по коридору. Он идет чуть впереди, не оборачиваясь. Мия рядом со мной. Я чувствую, как она нервно дышит.

Я готов наорать на всех за тишину, за ожидание. И в то же время заставляю себя идти ровно, спокойно, не показываю ни страха, ни ярости. Потому что Мие сейчас хуже.

Мия держит меня за руку так, будто боится, что если отпустит, все окончательно рассыплется. Она идет, глядя прямо перед собой, почти не моргая.

Врач останавливается у двери.