Книга Развод в 40. Жена с дефектом, страница 44 – Анна Нест

— Да, мам, — говорю.

— Привет, доченька, — слышу знакомый голос. Но он звучит не так, как обычно. Теплее. Мягче. — Давно не говорили. Я соскучилась.

Я даже смотрю еще раз на экран — проверяю, точно ли это она.

— Почему ты молчишь, милая?.. — спрашивает мама после короткой паузы. — Устала?

— Да… — выдыхаю я. — Сегодня был тяжелый день.

— Ты должна себя беречь, — говорит мама. А потом неожиданно добавляет: — Я сегодня испекла блинчики. И открыла твое любимое клубничное варенье.

Я закрываю глаза и уже чувствую запах — сладкий, густой, летний. Как в детстве.

— Может, заедешь сегодня ко мне после работы?.. — осторожно спрашивает мама.

Я колеблюсь всего секунду. А потом понимаю: да, заеду. Может быть, впервые за долгое время я действительно хочу приехать.

— Да, мам, — отвечаю я. — Я приеду. Жди.

Мия

Я сажусь в такси и смотрю в окно. За стеклом мигают фонари, вечерний город приковывает к себе теплыми огнями...

На душе у меня тяжело. Я все еще чувствую на себе взгляды коллег, вижу их снисходительные усмешки, и в ушах звенит голос Виты: «С вами все хорошо?..».

Я прижимаю ладони к коленям и говорю себе: не думать, не возвращаться к этому. Сейчас главное — поездка к маме.

Когда машина подъезжает к ее дому, на сердце становится легче. В окнах горит свет... Я уже представляю, как мы сидим с мамой на кухне и едим блинчики.

Расплачиваюсь с водителем, поднимаюсь по нужный этаж и звоню.

Дверь открывается почти сразу. Мама улыбается. Так широко, что я на миг забываю обо всех своих проблемах.

— Доченька! — восклицает она. — Заходи, скорее.

Я разуваюсь и иду за ней на кухню. Там уже накрыт стол: блинчики стопкой на тарелке, клубничное варенье в прозрачной пиале. Запах детства. Запах дома... Я тепло улыбаюсь.

— Ну, рассказывай, как ты? — мама садится напротив, разливает чай. — На работе как дела?

Я сначала хочу отделаться парой общих фраз, но потом… возникают сомнения. Может, правда пора?.. Может, пора перестать быть закрытой и дать маме шанс меня услышать?

— Мам, — говорю я тихо. — На работе не очень хорошо. Ректор вызывал меня к себе. Был недоволен. Сказал, что не уверен, нужен ли университету нестабильный сотрудник.

Мама перестает улыбаться, но пока молчит.

— Он провел планерку без меня, — продолжаю. — После этого коллеги… стали странно ко мне относиться. Я пыталась с ними поговорить, но они отстраняются. Ну и на парах я… теряюсь. Переживания мешают. Я чувствую, что не справляюсь.

Я опускаю глаза.

Тишина кажется слишком долгой.

— Это бумеранг, — произносит мама медленно. Голос ее меняется. — За то, что ты такая неблагодарная.

Я поднимаю глаза. Мама холодно смотрит на меня. Но я не понимаю, о чем она говорит…

— Если бы ты ценила своего мужа, — продолжает, — если бы ты сидела у его ног, как положено хорошей жене, ничего бы такого не случилось. А ты сначала семью разрушила, теперь и карьеру пустила под откос.

На сердце у меня появляется рана. Я знала, что мама может быть жестокой. Но надеялась, что она изменилась…

— Мам, — шепчу я, но потом собираю оставшиеся силы и произношу: — Я ушла от Виктора потому, что он привел в дом другую женщину.

Я впервые говорю это прямо. И мне кажется, что сейчас она меня поймет. Услышит меня. Пожалеет.

Но вместо понимания — усмешка.