Книга Развод в 40. Жена с дефектом, страница 2 – Анна Нест

— Виктор… — говорю мягко. — Я готовила сегодня. Хотела сделать нам приятный вечер. Добавить романтики. Хотела… ну, хоть немного вспомнить, как это — проводить вечера только вдвоем. А ты даже ничего не заметил.

Он не отрывает взгляд от экрана.

— Я заметил. Спасибо.

— И это все?

— А чего ты ждешь от меня? Аплодисментов?

Я молчу. Не потому, что не знаю, что сказать. А потому что во мне все сжимается от обиды. Мне действительно больно. А я не хочу быть той, кто пилит мужа. Я не привыкла раздувать конфликты. Я просто… не хочу делать вид, что все в порядке, когда меня не ценят.

— Знаешь, — стараюсь говорить спокойно, — я обычно не делаю тебе замечаний. Мы с тобой взрослые люди. Я всегда считала, что никто никого не должен воспитывать. Но… сейчас мне правда обидно. Ты раньше хотя бы… улыбался. А сегодня ведешь себя так, будто я пустое место. Никак на меня не реагируешь.

Виктор наконец отрывает взгляд от телефона. Смотрит на меня. В его взгляде только холод.

— А какая может быть реакция, Мия? Хочешь, чтобы я как-то реагировал после стольких лет брака? Мы же не на первом свидании.

— То есть ты считаешь, что я больше не заслуживаю даже поцелуя?

Он встает, раздраженно кидает телефон на диван.

— Да не в поцелуях дело, Мия. Просто… у меня на тебя уже давно ничего не реагирует.

Его слова оглушают. Я даже не сразу понимаю, что он сказал. Потом осознаю. И будто умираю.

— Что?.. Что ты сейчас сказал?..

Он смотрит прямо в лицо. В его взгляде ни капли вины.

— То, что ты услышала.

— Ты серьезно? После всего? После стольких лет вместе ты позволяешь себе так говорить?

— А я должен врать? Притворяться? Я говорю правду, потому что уважаю тебя.

— Уважаешь? Ты говоришь, что я тебя больше не возбуждаю. Что на меня у тебя ничего не реагирует. Как можно такое говорить своей женщине?

— Как? — спрашивает Виктор и разводит руками. — Говорю так, как есть. Разве не об этом ты мечтала? О честности? Вот она.

Отхожу на шаг. Ноги не слушаются, сердце гремит. Не могу поверить, что он такое говорит. Мой Виктор. Мой муж. Мой любимый.

— Это подло… — шепчу. — И жестоко.

— Это честно, Мия. Просто честно. И, может, пора уже признать, что ты не такая, какая была раньше. Ты — обычная, Мия. Скучная. И, да, отчасти… дефективная.

Я стою, как вкопанная. Слово «дефективная» не просто застревает в голове — оно будто разрывает барабанные перепонки. Все во мне горит. Сердце стучит так, что гудит в висках.

Я не думаю. Я просто… двигаюсь.

Я резко подхожу к нему. Он снова сидит на диване, снова уткнулся в телефон, будто наш разговор его не интересует. Будто я — пустое место. И моя рука сама поднимается. Я слышу звонкий шлепок. Мне кажется, что он раздался не в квартире, а внутри меня.

Его голова откидывается в сторону.

Я ударила. Я действительно… ударила его.

Рука дрожит. Горит. Я прижимаю к лицу полотенце — не знаю зачем, может, чтобы не видеть лица Виктора, может, чтобы спрятаться. Глаза расширяются, дыхание сбивается. Я не верю, что это сделала.

Я? Я — которая всегда говорила, что агрессия — признак слабости? Что насилие — путь вниз?

Я вдруг вспоминаю, как в детском саду ударила лопаткой мальчика, который дергал меня за косу. Мама потом смеялась и говорила, что он в меня влюбился и потом носил мне цветочки с клумбы. Я тогда тоже испугалась, но тогда все было совсем не так. Это уже не детский сад. Я взрослая женщина. И я только что ударила мужа.